– Мы договори…

– Это правда, клянусь Аллахом! – закричал на него хан. – Правда!

– Нет, не правда, и мы договорились перед лицом вашего Бога и моих духов, что никогда не станем обсуждать политику, ни вашего мира, ни моего.

– Это правда, признай это! – рычал Абдолла-хан с перекошенным от гнева лицом. Его рука потянулась к богато украшенному кинжалу за поясом, и в тот же миг телохранитель скинул автомат с плеча и навел его на Эрикки. – Клянусь Аллахом, ты называешь меня лжецом в моем собственном доме? – проревел хан.

– Я только напоминаю вам, ваше высочество, – сквозь зубы процедил Эрикки, – о чем мы договорились перед лицом вашего Аллаха!

Черные, налитые кровью глаза в упор смотрели на него. Эрикки уставился в них в ответ, готовый выхватить свой нож и убить или быть убитым; напряжение между ними сейчас было очень велико.

– Да-да, это тоже правда, – пробормотал хан, и приступ ярости прошел так же быстро, как и начался. Он посмотрел на охранника, сердито махнул ему рукой.

– Убирайся!

В зале стало очень тихо. Эрикки знал, что поблизости были другие охранники, а в стенах имелись потайные отверстия для наблюдения. Он чувствовал выступивший на лбу пот и ощущал серединой спины спрятанную там финку.

Абдолла-хан знал, что нож при нем и что Эрикки не задумываясь пустит его в ход. Но хан дал ему пожизненное разрешение оставаться вооруженным в его присутствии. Два года назад Эрикки спас ему жизнь.

– Нет, клянусь Аллахом, мне не нужны неверные в семье. Покинь мой дом! Приказываю в последний раз!

Эрикки поднялся с ковра с бездонной тоской в сердце. В этот момент за дверью раздался шум, потом выстрелы, дверь распахнулась, и два человека, наемные убийцы, вооруженные автоматами, ворвались в зал, пока другие вели перестрелку в коридоре. Телохранитель хана успел убить одного, но второй буквально изрешетил его пулями и навел автомат на Абдоллу-хана, остолбенело сидевшего на ковре. Прежде чем убийца успел нажать на курок второй раз, он умер с ножом Эрикки в горле. Эрикки одним прыжком оказался возле него и вырвал автомат из рук и нож из горла как раз в тот миг, когда еще один убийца прорвался в зал, поливая все перед собой свинцом. Эрикки ударил его автоматом в лицо, убив наповал – удар был настолько силен, что почти оторвал человеку голову, – и выскочил в коридор, обезумев от ярости и жажды крови. В коридоре трое нападавших и два телохранителя лежали мертвые или умирающие. Оставшиеся в живых убийцы бросились наутек, но Эрикки срезал их длинной очередью и понесся дальше. Только когда он нашел Азадэ и увидел, что с ней все в порядке, кровавая пелена спала с глаз, разум очистился, и он успокоился.

Эрикки помнил, как оставил ее и вернулся в тот же Большой зал. Абдолла-хан все так же сидел на коврах.

– Кто были эти люди?

– Наемные убийцы… враги, как и охранники, которые позволили им прорваться сюда, – злобно ответил Абдолла-хан. – Это по воле Аллаха ты оказался здесь, чтобы спасти мне жизнь, это по воле Аллаха я до сих пор жив. Ты можешь взять Азадэ в жены, да, но, потому что ты мне не нравишься, мы оба поклянемся перед лицом Аллаха и… чему ты там у себя поклоняешься… никогда не говорить о религии или политике, твоего ли мира, моего ли; тогда, возможно, мне не придется приказывать, чтобы тебя убили.

– Неси кофе! – человек заспешил прочь. – Я оставлю тему твоего мира и перейду к другой, которую мы можем обсуждать: моя дочь, Азадэ.

Эрикки насторожился еще больше, не зная наверняка, насколько велика власть, которой над нею обладает ее отец, или насколько велики его собственные права как ее мужа, пока он находится здесь, в Восточном Азербайджане.