– Благодарю. Легкий скотч с содовой.

Ньюбери встал, чтобы приготовить выпивку.

– Мой бесстрашный командир и я были бы в восторге узнать, что вы предлагаете нам рассказать министру.

Гаваллан задумался на секунду.

– Вертолеты покинут страну сразу же, как только мы сможем погрузить их на грузовые самолеты.

– И когда же это произойдет? – Ньюбери протянул ему бокал.

– Спасибо. Нам обещали, что зафрахтованные самолеты будут здесь к шести вечера в воскресенье. Мы будем работать всю ночь и отправим их в понедельник утром.

Ньюбери был поражен.

– А раньше вы их отсюда убрать не можете?

– Грузовые самолеты были заказаны на завтра, но меня подвели. А почему вы спрашиваете?

– Потому, старина, что несколько минут назад нам по-дружески с очень большого верха шепнули, что если вертолетов не будет здесь к закату завтрашнего дня, то их, может быть, и не станут арестовывать.

Теперь был поражен Гаваллан.

– Это невозможно. Физически неосуществимо.

– Я предлагаю вам набраться мудрости и сделать невозможное возможным. Выведите их в Оман или в Дубай, куда угодно.

– Если мы это сделаем, только увязнем еще глубже.

– Я думаю, глубже уже просто некуда, старина. Шепоток выразился так, что завтра после заката вас накроет совсем с головой. – Ньюбери поигрывал своим бокалом с лимонным соком. Черт бы побрал весь этот переполох, думал он. Хотя мы обязаны помогать нашим серьезным торговым интересам спасать, что еще можно спасти, из этой иранской катастрофы, нам необходимо помнить о долгосрочной перспективе, не только о текущих проблемах. Мы не можем ставить под удар правительство ее величества. Кроме того, мой уикэнд испорчен напрочь. Я должен был бы сидеть с Анджелой, потягивать славный «буравчик» с водкой из высокого бокала, а вместо этого сижу и тяну эту бурду. – Вам придется их вывезти.

– А вы не могли бы договориться для нас об отсрочке на сорок восемь часов, объяснить, что самолеты заказаны, но смогут прибыть только в воскресенье?

– Не осмелюсь даже намекнуть, Энди. Это означало бы признание в соучастии.

– А вы не могли бы получить для нас разрешение на транзит через Оман с остановкой на двое суток?

Ньюбери поморщился.

– Спрошу у главного, но нам не удастся прощупать их раньше завтрашнего дня, сегодня уже слишком поздно, и моим первым предположением было бы то, что в этой просьбе будет с должным основанием отказано. Иран имеет там весомое присутствие в плане доброй воли; в конце концов, он ведь и в самом деле помог подавить поддержанных Йеменом повстанцев-коммунистов. Я сомневаюсь, что они согласятся обидеть своего очень хорошего друга, как бы неприятна и ни была им его нынешняя фундаменталистская политика.

Гаваллан почувствовал приступ дурноты.

– Мне лучше посмотреть, не смогу ли я ускорить прибытие зафрахтованных самолетов или найти им замену… я бы сказал, у меня один шанс из пятидесяти. – Он допил свой виски и поднялся. – Извините за все это.

Ньюбери тоже встал.

– Сожалею, что не могу быть более полезным, – сказал он, действительно сожалея об этом. – Держите меня в курсе, я буду делать то же самое.

– Разумеется. Вы говорили, что вам, возможно, удастся передать сообщение капитану Йокконену в Тебриз?

– Я, безусловно, попытаюсь. Что передать?

– Просто от меня, что ему следует… э-э… следует улетать как можно скорее, самым коротким путем.