– А что с Томом? Что ты скажешь Энди?

– Я как раз думал о нем. Мне придется все сказать Энди.

– Эта палка может переломать «Шамалу» все колеса, не так ли?

– Он… он теперь сам по себе, Джен. Может, ему удастся добраться до Шахразады и потом снова выскользнуть. Если его схватят… нам нужно будет ждать, смотреть и надеяться, – сказал он. Но про себя он думал, когда его схватят. Мак-Айвер протянул руку и коснулся жены, радуясь, что он с ней, не желая тревожить ее больше, чем она уже была встревожена. Тяжело ей дается все это. Думаю, я умру.

– Прошу извинить меня, саиб, мемсаиб, ваш заказ доставлен к вертолету, – сказал официант.

Мак-Айвер протянул ему кредитку, и официант ушел.

– Кстати, чуть не забыл, как быть с твоим счетом за отель и счетом Чарли? Нам нужно все это уладить до отлета.

– О, я позвонила мистеру Хьюзу, пока ты был в туалете, – сказала она, – и попросила его оплатить наши счета и переслать наши чемоданы и все остальное, если я не позвоню ему еще раз в течение часа. Сумочка у меня с собой, паспорт и… чего ты улыбаешься?

– Ничего… ничего, Джен.

– Это просто на тот случай, если бы ты попросил меня полететь с вами. Я подумала… – Она смотрела на пузырьки газа в своем бокале. Опять то же чуть заметное пожатие плечами, потом она подняла глаза и счастливо улыбнулась. – Я так рада, что ты попросил меня, Дункан. Спасибо.

– Мистер Гаваллан!

– А, приветствую вас, миссис Ньюбери! – Он на ходу поменял направление и присоединился к женщине, которая, полускрытая от глаз, стояла на коленях, высаживая какие-то растения возле подъездной дорожки. – Ваш сад выглядит удивительно.

– Спасибо. Это такое увлекательное занятие и помогает мне быть в форме, – ответила она. Анджела Ньюбери была высокого роста, тридцати с небольшим лет, с аристократическим выговором. – Роджер в беседке и ждет вас. – Тыльной стороной руки в матерчатой перчатке она вытерла пот со лба, оставив там грязный мазок. – Как все идет?

– Замечательно, – сказал он ей, опустив новость про Локарта. – Пока что девять из десяти.

– О, прекрасно, о, какое облегчение. Поздравляю, мы все так переживали. Чудесно, только ради всего святого, не говорите Роджеру, что я у вас спрашивала, а то у него удар сделается. Предполагается, что никто не знает!

Он вернул ей ее улыбку и зашагал вокруг дома по красивому саду. Беседка стояла в окружении нескольких деревьев и цветочных клумб, с креслами, низкими столиками, переносным баром и телефоном. Его радость погасла, когда он увидел выражение лица Роджера Ньюбери.

– Что случилось?

– Вы случились. «Шамал» случился. Я совершенно четко дал понять, что это неудачная затея. Как все идет?

– Я только что узнал, что наша пара из Ковисса благополучно села в Кувейте и без проблем получила разрешение на перелет в Бахрейн, так что получается девять из десяти, если считать машину Эрикки в Тебризе. Про Дюбуа и Фаулера пока никаких вестей, но мы продолжаем надеяться. Итак, что за проблема, Роджер?

– Тегеран вопит как резаный, по всему заливу расползается жуткий скандалище, все наши представительства оповещены. Моего бесстрашного командира и вашего покорного слугу, Роджера Ньюбери, эсквайра, от всего сердца приглашают в половине восьмого объяснить светлейшему министру иностранных дел, откуда возник этот внезапный приток вертолетов к нам, пусть и с британскими регистрационными номерами, и как долго они намерены здесь оставаться. – Ньюбери, невысокий поджарый человечек с соломенными волосами, голубыми глазами и изрядно торчащим носом, был явно очень раздражен.