«Бог Велик, Бог Велик…» Просто выдернуть чеку, сосчитать до четырех и бросить ее, я в точности помню все, что он говорил.

Мак-Айвер подумывал было спрятать Вазари где-нибудь внутри салона, но потом решил не рисковать.

– Извините, сержант, вам придется положиться на удачу.

– Кто такой? – тут же спросил пограничник: цвет лица Вазари выдавал его с головой, и его страх.

– Радист и оператор РЛС, – безучастно ответил Мак-Айвер.

Чиновник отвернулся и оставил Вазари стоять где стоял, потеющего в тяжелом водонепроницаемом пластиковом комбинезоне с наполовину закрепленным спасательным жилетом.

– Итак, капитан, вы думаете, что в Тегеране будет переворот, военный переворот?

– Не знаю, – ответил ему Мак-Айвер. – Слухи плодятся как саранча. Английские газеты пишут, что это возможно, очень возможно, и что Иран охвачен неким сумасшествием – вроде террора во время французской или русской революций. Вы позволите, я дам указания механикам, чтобы они все проверили, пока мы ждем?

– Конечно. – Чиновник подождал, пока Мак-Айвер отдаст необходимые распоряжения, потом сказал: – Будем надеяться, что это сумасшествие не перекинется через залив, а? Никому не нужны беспорядки по эту сторону Исламского залива. – Он произнес эти слова с особым значением: все государства залива терпеть не могли называть его Персидским. – Ведь это Исламский залив, не так ли?

– Да-да, именно.

– Все карты необходимо исправить. Залив есть залив, ислам есть ислам, а не только секта шиитов.

Мак-Айвер промолчал; его настороженность возрастала, усиливая его беспокойство. Шиитов было много и в Кувейте, и в других государствах залива. Много. Обычно они относились к бедноте. Правители, шейхи, чаще были суннитами.

– Капитан! – таможенник в двери грузо-пассажирского отсека 212-го, стоявшего на вертолетной площадке, жестом подзывал его к себе. Эйра и Вазари попросили ждать подальше от вертолетов до окончания осмотра, где-нибудь в тени. Механики занимались наземной проверкой. – Вы имеете на борту какое-нибудь оружие?

– Нет, сэр. Кроме предусмотренного правилами сигнального пистолета Вери.

– Какую-нибудь контрабанду?

– Нет, сэр. Только запчасти. – Все самые обычные вопросы, без конца, которые будут повторяться до того, как их отпустят для перелета в аэропорт. По прошествии какого-то времени таможенник поблагодарил его и жестом отпустил. Сотрудник иммиграционной службы вернулся к своей машине с их паспортами. Радиопередатчик остался включенным, и Мак-Айвер отчетливо слышал службу наземного управления аэропорта. Он увидел, как чиновник задумчиво поскреб макушку, потом взял микрофон и заговорил по-арабски. Это усилило его тревогу. Дженни сидела поблизости в тени, и Мак-Айвер подошел к ней.

– Не вешать носа, – прошептала она. – Как все идет?

– Господи, скорее бы они уже нас отпустили, – раздраженно проговорил Мак-Айвер. – Нам придется вынести еще час в аэропорту, и черт меня подери, если я знаю, что делать.

– А Чарли ска…

– Капитан! – Чиновник иммиграционной службы подзывал его и Петтикина к машине. – Стало быть, вы следуете транзитом, так?

– Да. В Эль-Шаргаз, через Бахрейн для дозаправки.

Мак-Айверу было тошно и с каждой минутой становилось все хуже. Любой чиновник аэропорта знает, что им придется дозаправляться еще до Бахрейна даже без этого ветра, а все аэропорты отсюда до Бахрейна были саудовскими, значит, он должен был оформить план полета с посадкой в Саудовской Аравии.