Армстронг сказал:

– Ваше высочество, извините меня, весь этот вопрос с капитаном не мое дело, и мне равно не хотелось бы раскачивать никакой государственный корабль.

– Да, вы можете идти, суперинтендант. Когда у меня появится ваш доклад о новых методах организации службы безопасности?

– Вы получите его, когда полковник вернется.

– Мир вам.

– И вам, ваше высочество. – Армстронг вышел, прошел по коридору к ступеням парадного входа. Хашеми поджарит бедолагу до румяной корочки, подумал он.

Вечер был славным, холодный воздух приятно пощипывал щеки, небо на западе еще отливало багрянцем. Небо красным в ночь горит – пастуху добро сулит, небо красное с утра – пастуху не ждать добра.

– Добрый вечер, капитан. Пусть это останется между вами, мной и фонарным столбом, но если бы ваша тарахтелка работала, я бы посоветовал вам на всех парах дунуть до границы.

Эрикки прищурился.

– Это почему?

Армстронг достал сигарету.

– Климат тут какой-то нездоровый, вы не находите? – Он прикрыл зажигалку ладонями и щелкнул ею.

– Если вы закурите, когда тут кругом столько бензина, ваш климат и мой навсегда станет совсем нездоровым. – Эрикки нажал кнопку пуска. Двигатель завелся и идеально работал секунд двадцать, потом опять закашлялся и смолк. Эрикки выругался.

Армстронг вежливо кивнул и отошел к своей машине. Водитель открыл ему дверцу. Он опустился на сиденье, закурил и глубоко вдохнул дым сигареты, неуверенный, понял ли Эрикки его намек. Надеюсь, что да. Мне нельзя рассказывать ему про сфабрикованный телекс или «Шамал», этак я закончу у ближайшей стенки как предатель, и поставят меня туда Хашеми и хан за то, что я сую свой нос туда, где его присутствие совершенно нежелательно – меня предупредили. Что ж, справедливо. Это вопрос внутренней политики.

Господи! я задохнусь от всего этого. Мне нужен отпуск. Длинный отпуск. Куда податься? Я мог бы вернуться в Гонконг на неделю-другую, отыскать старых друзей, тех немногих, что еще остались, или, может, податься в Пейи д'Эно в Швейцарских Альпах, покататься на лыжах. Сколько лет уже на лыжи не вставал, и добрая швейцарская кухня мне бы не помешала: рёшти, и жареные колбаски, и отличный кофе с густыми сливками, и много вина. Много! Так и сделаю. Сначала Тегеран, потом закончить с Хашеми, а потом – в голубые дали. Может, познакомлюсь там с какой-нибудь симпатичной…

Вот только такие, как мы с холода, в тепло не возвращаются и не меняются. Чем, черт подери, я буду зарабатывать деньги теперь, когда моя иранская пенсия накрылась медным тазом, а гонконгская полицейская пенсия тает с каждым днем?

– Привет, Хашеми, ну, как все прошло?

– Отлично, Роберт. Водитель, возвращаемся в управление. – Машина вылетела в главные ворота и понеслась по дороге в сторону города. – Эрикки выскользнет из дома рано утром, перед рассветом. Мы будем следить за ним, сколько нам понадобится, потом возьмем его, за пределами Тебриза.

– С благословления Хакима?

– Тайного благословения, публичного возмущения. Спасибо. – Хашеми взял предложенную сигарету, явно довольный собой. – К тому времени бедолага уже, наверное, покинет этот мир.

Армстронг спросил себя, о какой же сделке они договорились.

– Это Хаким предложил?

– Разумеется.

– Интересно. – Это идея не Хакима. Что Хашеми на этот раз задумал? – спрашивал себя Армстронг.

– Да, занятно. После того как мы сожжем сегодня гнездо моджахедов и убедимся, что этот маньяк-финн попался в сеть, так или иначе, мы вернемся в Тегеран.