Машин было немного, в основном армейские грузовики, набитые «зелеными повязками». Ни войск, ни полицейских в форме. Регулировщиками движения были молодые «зеленые повязки». Город возвращался к упорядоченной жизни. Ни одной женщины, одетой на западный манер, все в чадрах.

Вслед ему раздавались проклятия, не часто. Несколько человек поздоровались – форма летчика придавала ему вес. Углубившись в город, он нашел хорошее место рядом с уличным рынком, где можно было поймать такси. Дожидаясь машины, он купил бутылку лимонада и ломоть теплого свежего хлеба и принялся жевать его, запивая из бутылки. Ночной ветер немного посвежел, но жаровня весело пылала, и стоять рядом было приятно.

– Здравствуйте. Ваши документы, пожалуйста. – «Зеленые повязки» были юными, вежливыми, у некоторых начала пробиваться бородка. Локарт показал им свое удостоверение, которое было проштампованным и в полном порядке, и они вернули его ему, задав несколько вопросов. – Куда вы направляетесь, можно вас спросить?

Нарочно коверкая слова, он ответил на фарси:

– Идти к друзья, рядом базар. Машина ломался. Иншаллах. – Он слышал, как они говорили между собой, что пилоты не опасны, что он канадец: «А это не часть великого Сатаны? Нет, не думаю». – Мир вам, – сказали они наконец и отошли.

Он прошел до угла и стал наблюдать за машинами на дороге, вдыхая крепкие запахи города: бензина, специй, гниющих фруктов, мочи, застарелого пота – и смерти. Его глаза разглядели такси всего с двумя пассажирами на заднем сиденье и одним впереди, которое остановилось на перекрестке позади грузовика, пытающегося повернуть. Не колеблясь, он нырнул в поток машин, плечом отодвинул еще одного мужчину с дороги, рывком открыл дверцу и втиснулся внутрь, пространно извиняясь на хорошем фарси и умоляя пассажиров позволить ему сопровождать их. После недолгих проклятий, препирательств и торговли водитель обнаружил, что базар находится прямо на маршруте, по которому он развозил остальных пассажиров, каждый из которых ехал в свое место, с боем, как и Локарт, протолкавшись внутрь: «С благословения Аллаха, ваша будет вторая остановка, ваше превосходительство».

У меня получилось, восторженно сказал он себе, потом позволил другим мыслям подняться на поверхность: надеюсь, остальные тоже все добрались благополучно. Дюк и Скрэг, Руди, все они, Фредди и добрый старина Мак.

Шедший впереди вертолет слегка повернулся, и теперь Жан-Люку был виден его регистрационный номер. G-HUVX. Британский. Слава богу, у них было время на Джеллете, подумал он, узнав Петтикина в кабине пилота. Потом он перевел бинокль на вторую машину и увидел в ней Эйра и Кайла, механика.

Петтикин сел. Матиас и Жан-Люк бросились к вертолету, Матиас – к Петтикину, Жан-Люк – к дверце салона. Он рывком открыл ее.

– Привет, Дженни, ну как он?

– По-моему, он не может дышать. – Ее лицо было белым как мел.

Жан-Люк разглядел в полутьме Мак-Айвера, вытянувшегося на полу, под голову ему был подложен спасжилет. Двадцать минут назад Петтикин передал на диспетчерскую вышку Бахрейна, что у одного члена его экипажа, Мак-Айвера, похоже, сердечный приступ, и срочно запросил врача и «скорую» к месту посадки. Вышка сработала немедленно.

Врач торопливо вскарабкался мимо него в салон и опустился на колени рядом с Мак-Айвером. Одного взгляда было достаточно. Он воспользовался шприцем, который держал наготове.

– Это быстро его успокоит, и мы через несколько минут доставим его в больницу. – Он по-арабски подозвал медбратьев, которые бегом бросились к вертолету с носилками. Врач помог Дженни выйти из вертолета на свет, Жан-Люк теперь присоединился к ним. – Я доктор Лануар, пожалуйста, расскажите мне, что случилось.