– Есть, – сказал тот и грязно выругался. Мзитрюк посмотрел вниз в бинокль, но Армстронга не нашел. – Где он?

– За черной машиной. Он на секунду высунул голову из-за переднего колеса, и я его достал.

– Убил?

– Никак нет, товарищ генерал. Я был очень осторожен, как вы приказали.

– Ты уверен?

– Так точно, товарищ генерал. Я попал ему в плечо, возможно в грудь.

Здание штаба теперь яростно пылало, выстрелы из прилегающих зданий доносились все реже, обороняющихся остались лишь отдельные небольшие группки, «зеленые повязки» и полицейские значительно превосходили их численностью, обе стороны, разгоряченные боем, дрались с остервенелым зверством. Варвары, подумал Мзитрюк с презрением, потом посмотрел на распростертое тело Хашеми, которое подергивалось и тряслось, наполовину утонув в джубе. Только не умирай слишком быстро, сука.

– Ты его видишь, англичанина?

– Никак нет, товарищ генерал, но я держу обе стороны машины на прицеле.

В этот момент Мзитрюк увидел, как на площадь въехала разбитая «скорая помощь» и люди с красным крестом на повязках высыпали из нее с носилками и стали собирать раненых. Сражение почти закончилось. Я рад, что приехал сюда сегодня, подумал он; ярость его еще не была утолена. Он решил лично руководить акцией возмездия, едва только ему доставили письмо от Хаким-хана вчера вечером. Небрежно завуалированное «повеление явиться» – вместе с тайным докладом Пахмуди о том, как умер его сын от рук Хашеми и Армстронга, – вызвало у него приступ бешенства.

Так легко было заказать вертолет и приземлиться вчера вечером возле самого Тебриза, так легко подготовить контрудар из засады для двух убийц. Так легко было спланировать этот акт мести, который укрепит его отношения с Пахмуди, устранив его врага Хашеми Фазира и одновременно избавив и моджахедов, и Туде от больших неприятностей в будущем. И Армстронг, этот скользкий агент Эм-ай-6, еще один зажившийся кандидат на устранение, – будь он проклят, этот паскудник, возникший как привидение после всех этих лет.

– Товарищ генерал!

– Да. Я вижу.

Мзитрюк смотрел, как сотрудники Красного Креста положили Хашеми на носилки и понесли к машине. Еще двое прошли за стоявший рядом автомобиль. Перекрестье телескопического прицела последовало за ними. Мзитрюка охватило возбуждение. Снайпер терпеливо ждал. Когда санитары появились вновь, они полунесли, полуволокли между собой Армстронга.

– Я знал, что попал в этого ублюдка, – сказал снайпер.

На внутреннем дворе вполсилы горели фонари. Азадэ и Хаким-хан, плотно закутавшись от холода в теплую одежду, стояли у самого круга вращающихся лопастей, наблюдая за ним. У главных ворот шагах в ста от них два охранника и два полицейских, поставленных Хашеми, тоже смотрели в его сторону, но без всякой настороженности. В темноте вспыхивали кончики их сигарет. Два полицейских повесили свои «Калашниковы» на плечо и подошли поближе.

Снова двигатели заперхали, и Хаким-хан крикнул, пытаясь перекрыть их шум:

– Эрикки, да оставь ты его до утра в покое! – Но Эрикки его не услышал. Хаким отошел подальше от шума в сторону ворот, Азадэ неохотно последовала за ним. Его походка была медленной и неуклюжей, и он выругался, не привыкнув еще к костылям.

– Добрый вечер, ваше высочество, – вежливо приветствовали его полицейские.

– Добрый вечер. Азадэ, – раздраженно обратился к ней Хаким, – у твоего мужа совсем нет терпения, он теряет рассудок! Что с ним такое? Это смешно, пытаться заводить двигатели раз за разом. Да и что толку, даже если он сможет их завести?

– Я не знаю, ваше высочество.