– Неудивительно! Такого и сам дьявол испугается.

– Пожалуйста, простите меня, ваше высочество, – извиняющимся тоном произнесла Азадэ, – но в нормальной обстановке он… он совсем не страшный.

Полицейские вежливо повернулись, чтобы уйти, но Хаким остановил их.

– Вы заметили какие-нибудь изменения в пилоте?

– Он очень зол, ваше высочество. Ходит злой уже несколько часов. Один раз я видел, как он пнул вертолет ногой, но сказать, изменился он или нет, трудно. Я раньше никогда не был с ним рядом. – Капралу было за сорок, и ему не нужны были неприятности. Второй полицейский был моложе и напуган еще больше. Их приказ заключался в том, чтобы смотреть и ждать, пока пилот не уедет на машине или вообще какая-нибудь машина не выедет из дворца, никак не препятствовать отъезду, а немедленно сообщить в управление по рации, которая была установлена в их машине. Оба понимали опасность своего положения – рука хана Горгонов была очень длинной. Оба знали о слугах и телохранителях покойного хана, обвиненных им в измене, которые все еще гнили в полицейских застенках. Но оба при этом знали, что рука внутренней разведки была неотвратимее.

– Скажи ему, чтобы он заглушил их, Азадэ, заглушил двигатели.

– Он раньше никогда не был так… так сердит на меня, а сегодня вечером… – Ее глаза сделались почти косыми от гнева. – Я не думаю, что смогу подчиниться ему.

– Ты ПОДЧИНИШЬСЯ!

После паузы она пробормотала:

– Когда он даже немного рассержен, я ничего не могу с ним поделать.

Полицейские видели ее бледность, и им было жаль ее, но еще больше им было жаль себя: они слышали, что произошло на горном склоне. Да охранит нас Аллах от Человека С Ножом! Каково же ей быть женой такого варвара, который, как всем известно, пил на горе кровь убитых им горцев, который поклоняется лесным духам вопреки законам Аллаха, катается голым по снегу и заставляет ее делать то же самое.

Двигатели закашлялись и начали затихать, и они услышали, как Эрикки заревел от ярости и ударил огромным кулаком по борту кабины, оставив вмятину на алюминиевой поверхности.

– Ваше высочество, с вашего разрешения я пойду спать. Наверное, я приму таблетку снотворного и буду надеяться, что завтра все будет лучше… – Ее слова замерли.

– Да. Снотворное – это хорошая мысль. Очень хорошая. Боюсь, мне придется выпить сразу две, спина болит ужасно, и я теперь без них совсем не могу уснуть. – Хаким добавил со злостью: – Это все он виноват! Если бы не он, меня бы сейчас не мучила боль. – Он повернулся к своему телохранителю. – Приведи ко мне охранников от ворот, я хочу дать им распоряжения. Пошли, Азадэ.

Морщась от боли, он заковылял прочь, Азадэ послушно шла рядом, сердито надувшись. Двигатели вновь завыли. Хаким-хан раздраженно повернулся и рявкнул полицейским:

– Если он не прекратит через пять минут, прикажите ему прекратить моим именем! Пять минут, клянусь Аллахом!

Полицейские проводили его обеспокоенным взглядом, телохранитель с двумя охранниками, стоявшими у ворот, торопливо поднимались следом за ним по мраморным ступеням.

– Если уж ее высочество не может с ним справиться, что мы-то можем сделать? – сказал полицейский постарше.

– Если Аллах нам поможет, двигатели будут работать, пока варвар не останется доволен или пока он сам их не выключит.

– Нам лучше подчиниться приказу. – Молодой полицейский очень нервничал.