Она вспомнила, как открылась ее душа, когда небо было затянуто тучами и шел дождь, а он был глубоко внутри нее. Она подумала, была ли она права, действительно ли они нуждались в более тесном слиянии плоти.

— Я уверена в этом. Я не обладала этим талантом до встречи с тобой.

— Ты хочешь сказать, до того, как я тебя взял к Фачжаню.

Веки ее затрепетали при упоминании о мастере фэн-шуй. Как она неповторима, —подумал Чжилинь. — В таком хрупком теле такой могучий дух.Это сочетание напомнило ему полупрозрачные вазы, созданные руками древних умельцев Китая. Ему вдруг пришло в голову, что красота — сила уже сама по себе.

— Нет, — возразила Сеньлинь. — Я не стану отрицать того, что случилось со мной той ночью. Я лучше, чем кто бы то ни было, знаю, что именно изгнали из моей души заклинания Фачжаня. Дух Ху Чао, супруги последнего из императоров династии Мин, — вот от чего я освободилась.

— У зла много имен.

— Ты думаешь, Ху Чао была только злой? — Сеньлинь вздохнула. — Дух ее был изуродован и отвратителен. Он был результатом того зла, которое ей причинили. Зло вошло в нее и поглотило целиком. Оно разрушило ее тело и разъело душу.

— И как же этот злой дух вошел в тебя? — спросил Чжилинь полушутливо.

— У Сонов глубокая история, — спокойно ответила Сеньлинь. — Может, Ху Чао была моей прапрапрапрабабушкой.

— Но ведь наверняка даже не известно, были ли у нее дети, — сказал Чжилинь.

— Она воскресла во мне.

Этот разговор о душах и возможных перевоплощениях раздражал его. Он был буддистом.Для него существовали земля, подъемы и спады ки,но не мистика. Тайны бытия не казались ему проявлением какого-то волшебства, но лишь частью жизни.

— Как бы там ни было, — сказал он, — зло ушло из тебя.

Сеньлинь, сидевшая в беседке из шелестящего бамбука, была словно расчерчена узкими полосками света и тьмы.

— Да, зло, — полосы света и тени лежали на изысканных чертах ее лица. — Но что-то остается. Точно лунные блики на челе океана. Что-то зовет меня. Сверкающие точки на гребнях волн, тянущихся бесконечной вереницей.

— Ты можешь сказать мне, что?

Он чувствовал жар этих десяти тысяч крошечных огней своей плотью. Они появлялись, исчезали, появлялись вновь, точно брызги звездной пыли.

Ему послышался чей-то зов...

Он открыл рот, но ни один звук не вырвался из него. Вибрации передавались от нее к нему, а затем — усеянной звездными блестками глади океана.

Где мы?

Погребенные в бездонной толще воды, там, где глубинные прохладные течения, сплетаясь друг с другом, кружатся в пространстве этой вселенной, служащей обителью иной жизни, вдыхающей не воздух, а воду.

Сеньлинь и Чжилинь соединились совершенно иначе, чем до сих пор. Еще никогда их близость не была столь полной, объятия столь тесными. В это мгновение максимального единения она поняла, что была права. Музыка, которую они слышали, видели, обоняли, осязали, была гармонией их ки,играющих одно с другим, сплетающихся...

...превращающихся в единое целое.

По мере того как развивался успех Китая в Корее, расцветала и карьера старшего сына Мао, Мао Аньина. Был ли юноша так талантлив или, возможно, он действовал в соответствии с хитроумным планом великого кормчего, но Мао Аньин получил почетное назначение на службу в полевой штаб Второй Китайской армии.

Американские бомбардировщики, словно стервятники, кружили над лагерем, вываливая свой смертоносный груз на тех, кто замышлял там их поражение. И Мао Аньина не обошла участь многих его товарищей по оружию.