— Ерундовая, если она тебе по карману, — задумчиво возразил Джейк.

— Что же нам теперь делать, Цзян? Каким образом мы можем помешать этому гвай-лоотобрать у нас все до последнего?

И вновь Джейк почувствовал резкость в голосе Цуня. Старик не имел возможности участвовать в принятии исключительно серьезных деловых решений, и подобное положение вещей обижало его до глубины души. Его взаимоотношения с Чжилинем носили иной характер. Однако Джейк был не Цзяном, но Чжуанем. Никому не доверяй, в этом вопросе, Джейк, —так учил его когда-то отец, — Никому. Ты можешь открыться только после того, как обнаружишь шпиона Блустоуна в йуань-хуане.

—Я хочу, чтобы ты попросил Сойера позвонить нашему брокеру и распорядиться пустить в ход облигации “дю Лон”.

— Что? — воскликнул Цунь. — Это мусор! Большая прибыль за большой риск. Они катастрофически увеличат обязательства “Общеазиатской”. И ради чего? Ну да, котировка акций поднимется, но надолго ли? И за ничтожную прибавку к нашему истощенному капиталу нам впоследствии придется выкладывать из кармана такие суммы, которые мы просто не потянем.

— Если нам удастся устоять, то мы будем рады их выложить, — не повышая голоса, ответил Джейк. Цунь Три Клятвы вдруг задумался.

— Погоди. Ты поступаешь так из-за Блустоуна? Дополнительные обязательства сделают приобретение “Общеазиатской” и для него менее желательным.

Но, увы, не настолько, насколько нужно, —пронеслось а голове у Джейка.

— Как ты полагаешь, насколько возрастет курс акций? — спросил он вслух.

Цунь сделал мысленную прикидку.

— На семь пунктов. А если нам повезет, то и на десять.

Хватит ли этого, Джейк не знал. Стоя в шаге от бездонной пропасти, он чувствовал прикосновение лезвия меча, висевшего у него над головой. Меча, выкованного руками Блустоуна, Даниэлы Воркуты и Чень Чжу. Его мучил вопрос: правильно ли он поступил, всецело доверившись отцу? В конце концов, Чжилинь был таким же смертным человеком, как и все. Стало быть, он мог совершить ошибку. Джейк по опыту знал, что доверие отнюдь не всегда выдерживает проверку временем.

Однако он помнил, что окончательное решение надлежит принимать ему, Чжуаню. В конечном счете ответственность лежит на нем. И не к лицу ему винить умершего за то, что теперь все разваливается на части.

Цунь Три Клятвы накрыл ладонью свою чашку.

— Чжуань, я с самого начала возражал против открытой продажи акций этой новой компании.

— Я знаю об этом, дядя.

— Клянусь Духом Белого Тигра, если бы ты тогда прислушался к моему совету, ничего этого не случилось бы! Мне непришлось бы смотреть, как все, чего мне удалось достичь со времен моего переезда из Шанхая, прибирает к рукам вонючий гвай-ло!

— Не забывай, дядя, то, каким образом ты очутился в Гонконге, — ответил Джейк. — Мой отец прислал тебя сюда в качестве помощника отца Эндрю Сойера, Бартона, чтобы ты начал работать на йуань-хуань.И решение об открытой продаже акций “Общеазиатской” было принято мной с благословения отца.

С минуту Цунь молчал, пристально вглядываясь в полуприкрытые веками глаза Джейка.

— Хотел бы я знать, куда подевался тот племянник, которого некогда я знал? — тихо промолвил он наконец. — Где тот юноша, что привык доверять мне, с кем я делился всеми секретами и тайными замыслами?

— То время, о котором ты говоришь, дядя, давно прошло.