— О, мистер Дэвис. Мы уже успели в достаточной мере удостовериться в вашем патриотизме. Дэвис смущенно улыбнулся.

— Неужели это так заметно?

— Словно горящий факел во мраке ночи. — Чжилинь даже не постарался скрыть своей иронии. — Однако в вашем неумении скрывать свои чувства есть нечто забавное и даже милое. Надеюсь, что хотя бы это не подвергнется разрушительному воздействию войны и времени.

— Все эти замечания весьма любопытны, — возразил Хуайшань Хан, — но вы так и не ответили на наш вопрос, товарищ.

Чжилинь посмотрел прямо в глаза подполковнику.

— Только лишь потому, что не воспринял его всерьез. Кроме того, я ни за что на свете не поверю, будто это и впрямь “ваш” вопрос. Мистеру Дэвису такая глупость просто не могла прийти в голову.

Чжилинь уже почувствовал напряжение, охватившее Хуайшань Хана, и подумал: Что-то ускользает от моего внимания, но вот что?

—Это вовсе не шутка, товарищ, — возразил помощник Чан Кайши, переходя на мандаринское наречие. — Нам весьма желательно как можно скорее получить от вас настоящий ответ.

— Но, любезный сударь, — ответил Чжилинь на том же диалекте, — вы уже получили его. Мне скорей пришло бы в голову наложить на себя руки, чем присоединиться к националистическим силам. Весь Китай находится в подвешенном состоянии. Его будущее и благополучие — вот что является главным для меня. Вы же предлагаете мне предать не столько Мао тон ши, сколько сам Китай.

Хуайшань Хан, внимательно изучавший лицо Чжилиня, быстро кивнул, словно окончательно удостоверившись в чем-то. Последнее казалось тем более вероятным, что, как ни странно, кивок был адресован Россу Дэвису.

— Ну что ж — вздохнул американец, приступая к уборке остатков ленча. — Мне думается, нам пора назад в Чунцин.

Капли дождя хлестали по окнам. Звук повторился, срывая с Чжилиня остатки прозрачного покрывала сна. Бамбуковые ставни задребезжали. Возле них виднелась тень. Высокая, угловатая, она застыла возле закрытой двери. Тень, которой там не должно было быть.

Чжилинь задышал ровней и глубже, возвращаясь на хрустальный путь,чтобы определить, что изменилось в обстановке комнаты.

Прислушавшись, он различил звуки дыхания, своего и чужого, к которым примешивался шум грозы. Короткая вспышка молнии, и могучий раскат грома загрохотал в ночном небе.

В это короткое мгновение Чжилинь понял, что не ошибся, доверившись хрустальному пути. В его комнате был не кто иной, как Хуайшань Хан!

Чжилинь вспомнил беспокойное напряжение подполковника во время их беседы на поляне. Сосредоточенное выражение, застывшее в его глазах. Это вовсе не шутка, товарищ. Нам весьма желательно как можно скорее получать от вас настоящий ответ.Тотчас в памяти Чжилиня вспыхнула другая картина: пистолет Дэвиса, союзника Хуайшань Хана, направленный на него.

Соскользнув с постели, он мысленно приготовился к поединку. Он не испытывал желания нападать первым, но твердо решил защищаться до конца.

— Ши тон ши.

Дождь оглушительно барабанил по стеклам.

— Ши тон ши!

Ставни тряслись под ударами ветра.

— Я здесь. — Подав голос, он тут же переместился на несколько шагов в сторону, но Хуайшань Хан никак не проявил свои агрессивные намерения, если даже они у него и были.

— Я должен поговорить с вами.

— Вы выбрали для этого весьма странный и бесцеремонный способ.

— На войне между нами также не принято придерживаться церемоний.

— Это правда, — признался Чжилинь. — Говорите то, зачем пришли. Сейчас я зажгу свет.