— Думаю, да, говорят. — Чжилинь размышлял, стоит ли задать столь интересующий его вопрос. Он словно вновь услышал громкий топот скакуна. Почувствовал свое слияние с ним и близость к Россу Дэвису. Ну и, конечно же, он вспомнил оцепенение, охватившее их на поляне.

— А что президент Рузвельт? Соглашается ли он с этими богатыми и влиятельными людьми?

— Если говорить начистоту, то я думаю, что мнение мистера Рузвельта не имеет большого значения.

Слова Дэвиса заставили Чжилиня задуматься. Сам он полагал, что американский президент ненавидит и опасается Мао.

— Но ведь президент правит страной, разве нет? — заметил он.

— Да-а, — протянул Дэвис. — Но это верно лишь в определенном смысле. Кроме того, что согласно конституции в нашей стране действует принцип разделения властей, президент испытывает постоянное давление со стороны.

Дэвис не различал в темноте лица Чжилиня. Тот, помолчав, промолвил:

— Как известно, общий закон состоит в том, что чем богаче человек, тем большее давление он способен оказывать.

При этих словах Росс Дэвис слегка пошевелился.

— Да, я думаю, вы попали в точку.

— Ши тон ши, — сказал Дэвис, представляя их друг другу. — Это Хуайшань Хан. Подполковник Национально-освободительной армии.

— И советник генералиссимуса Чана, — добавил Чжилинь. — Я слышал о вас.

Он сопроводил свои слова мягким, церемонным поклоном и получил в ответ точно такой же.

— Ну что ж, — сказал Дэвис, потирая руки, — не приступить ли нам к ленчу? Я попросил нашего повара приготовить кое-что.

Он как бы невзначай поглядывал то на Чжилиня, то на Хуайшань Хана, словно ожидая первой искры, которая привела бы к пожару. Не дождавшись, он отошел в тень ближайшего дерева и поставил на землю большую плетеную корзину. День выдался необычайно душным. Тяжелый воздух, в котором не ощущалось ни единого дуновения ветерка, навевал дремоту.

Дэвис деловито извлек из корзины сэндвичи, невесть откуда раздобытые им приправы и бутылку белого вина.

— Не желаете подкрепиться? — обратился он к спутникам с надеждой в голосе. — Мне не хочется, чтобы вся эта провизия пропала зря.

Хуайшань Хан молча глазел на чужеземную пищу. Он был худым, как спичка. Чуть выдающаяся вперед челюсть свидетельствовала о том, что он уроженец Манчжурии или одной из высокогорных областей, тянущихся вдоль северной границы Китая. Маленькие уши его плотно прилегали к голове. Сквозь короткую щетину волос, едва прикрывавших череп, проглядывал кусочек лиловой полосы родимого пятна. Возможно, из-за формы челюсти создавалось впечатление, что нос и глаза Хуайшань Хана расположены несколько выше, чем им полагается.

Закончив раскладывать закуски, Дэвис обвел их взглядом.

— Ну хоть что-нибудь из этого вам нравится?

— Сэндвичи, — промолвил Чжилинь.

— А нет ли чая? — осведомился Хуайшань Хан. Солнце ненадолго скрылось за облаками. Поляна, казалось, утратила свои очертания, лишившись при этом отчасти присущего ей ощущения покоя. Плантация чая подходила к ней почти вплотную, и Дэвис и его спутники видели, как глава семьи Пу нагружает своего четвероногого помощника. Трое его дочерей, не останавливаясь, подавали один бушель чая за другим.

— Вино не подойдет? — Дэвис откупорил бутылку и извлек из корзины хрустальные бокалы.

— Я не возражаю, — ответил Хуайшань Хан, усаживаясь рядом с американцем.