Долго они стояли, глядя друг другу в глаза, застыв, словно каменные изваяния. Их разделяло несколько шагов и блестящее дуло пистолета, взведенный курок которого походил на змею, готовую ужалить в любую секунду. Многие годы спустя Росс Дэвис был готов поклясться, что в те мгновения на зеленом склоне Жиньюнь Шаня явственно ощущал присутствие какой-то потусторонней силы. Сидя в кругу друзей за бутылкой доброго старого виски, он говорил, что едва не задохнулся от ярости и унижения. Прошло много лет, прежде чем он решился признаться себе, что слова Чжилиня проникли ему в самое сердце. Тогда же на поляне он понимал лишь то, что его вдруг заставили почувствовать себя жалким и ничтожным созданием. Долго накапливавшийся в его душе гнев, порожденный собственной неспособностью проникнуть сквозь эластичный занавес, скрывавший от чужих взоров эту странную и завораживающую страну, выплеснулся наружу в ответ на слова Чжилиня.

В последующие годы Дэвис, вспоминая про этот случай, находил самым удивительным и необъяснимым то, что ему не хватило лишь чуть-чуть, чтобы нажать на курок. Профессиональный солдат, он хорошо знал ощущение жажды крови и в тот момент почувствовал, как она сжигает его изнутри. Ему показалось, что в воздухе разливается запах дыма и гари, точно пламя охватывает лес на склоне горы в жаркий день.

И именно в эту секунду оцепенение особого рода охватило его. Он словно почувствовал дыхание земли, передававшееся его ногам, проникавшее в его тело неведомыми ему путями, заглушая удары его собственного сердца.

Он вспомнил про тай цзы,про серебристые токи мыслей, которые подобно нитям, привязанным к пальцам кукольника заставляли его поднимать руки и ноги, поворачивать туловище и шею, вдыхая в него ритмы занимающегося дня.

Дэвис моргнул. Затем он перевел взгляд на пистолет и, внезапно охваченный ужасом, как суеверный человек при дурном предзнаменовании уронил его в густую траву.

Одна из сестер Пу (та, что спрашивала про огонь в волосах гвай-ло)принесла им еду, приготовленную из продуктов, подаренных семье Чжилинем. Отказаться было невозможно, и они поблагодарив девочку, принялись за еду.

Они ели молча, сосредоточившись на работе челюстей и вкусе пищи. Только когда они завершив трапезу отложили в сторону миски и палочки, Дэвис нарушил молчание.

— Есть вопросы, — тихо промолвил Чжилинь — не требующие ответов.

—Но...

— Вы должны научиться примиряться с тайнами, мистер Дэвис. Довольно часто жизнь не любит давать ответы на свои загадки.

Он посмотрел вверх. Сквозь чернеющую листву пробивался извечный бело-голубой свет звезд Чжилинь подумал, что давно уже не видел столь величественной карты звездного неба. На протяжении долгих лет сияние далеких светил меркло и тускнело за пеленой дыма от пожарищ и походных костров.

— Я сообщу вам один секрет, мистер Дэвис Совершенно непостижимо, почему я испытывал сегодня днем столько удовольствия.

— Вам действительно понравилось ездить верхом?

— Да.

Трескучее пение цикад усиливалось, отражаясь от гигантской стены Жиньюнь Шаня.

— Знаете, иные полагают, будто вы воплощение дьявола, — в ночи голос Дэвиса звучал так, словно американец шептал Чжилиню на ухо. — В библейской книге Апокалипсис говорится о Звере. Как утверждает Аллен Даллес, Зверь — это вы. Вы, и Мао, и прочие коммунисты.

— Мистер Даллес единственный, кто придерживается этого мнения?

— Господи, разумеется, нет.