— Как это трогательно, — улыбнулась Шанна Рюарку. — Наверное, он действительно очень ее любит.

— Ах, дорогая, куда меньше, чем я вас, — выдохнул Рюарк ей прямо на ухо. — Мои бриджи вот-вот лопнут от желания, а вы толкуете мне о чужой любви! Вы хотите, чтобы я умер, созерцая буйство ваших розовых грудей и в то же время притворяясь безразличным к ним?

— Тсс! — прижимаясь к нему, улыбнулась Шанна. — Вы выпили лишнего. Вас могут услышать.

— Ах, Шанна, моя Шанна, будьте же милосердны к своему перепившему дракону! Прижмите меня к своей нежной груди и освободите от тяжести чешуи!

Шанну переполняла нежность к этому человеку. Кто он — муж ей или нет, — не имело значения. Он был ее любовником, который дарил ей наслаждение, и она не хотела отпускать его. Теперь с трауром покончено, она больше не вдова, а нежная, любящая женщина.

Наконец веселье пошло на убыль, и люди стали расходиться. Рюарк подвел Шанну к отцу. Коляска Траерна уже была подана, и Шанна удобно расположилась на сиденье. Легкая улыбка не покидала ее губ…

Поднявшись в спальню, Шанна с заговорщицким видом подмигнула Эргюс и с торжествующей улыбкой достала из-под манто нераскупоренную бутылку шампанского. Эргюс в удивлении отпрянула от нее, думая, что хозяйка, наверное, сошла с ума.

— И что вы намерены делать с ней, барышня? Судя по тому, как вы вызывающе вели себя со своим рабом на глазах у всей публики, вы и так хватили немало. И все под носом у отца! Если вы считаете его слепым пустоголовым стариком, стало быть, вы глупее, чем я думала.

— О, я вовсе так не считаю, — возразила Шанна, направляясь в гостиную за бокалами. — Дело в том, что кончился мой траур, и мне бы хотелось это отметить.

— Траур? — переспросила в недоумении Эргюс. — Вот уж не думала, что вы были так привязаны к Милли.

— Я говорю о трауре не по Милли. — Шанна остановилась на пороге с двумя бокалами и присела в неглубоком реверансе, от которого вокруг нее широкими волнами легла юбка из набивной тафты. — Больше нет никакой вдовы. Мой вдовий траур закончился.

— Вы слишком недолго были замужем, чтобы чувствовать себя по-настоящему вдовой. Покойный мистер Бошан не успел даже наградить вас ребенком. Если бы это случилось, вряд ли вы стали бы принимать ухаживания мистера Рюарка. — Эргюс устало вздохнула.

Шанна отставила в сторону бокалы, почувствовав, что и впрямь выпила слишком много, и спрятала бутылку. Взглянув на нее, Эргюс забеспокоилась, не тронулась ли уж действительно умом ее хозяйка.

— Давайте-ка я лучше помогу вам улечься в постель. Я слышу шаги мистера Рюарка на лестнице. Будет лучше, если вы не станете передавать ему мои слова. — Эргюс стянула с хозяйки зашуршавшую тафту, оставив ее в тонкой рубашке, так как в последнее время та стеснялась своей наготы. — Идите сюда, я расчешу вам волосы и отправлюсь к себе.

Это отняло у Эргюс не много времени. Золотистые косы упали шелковыми волнами на плечи Шанны, и, расчесав их гребнем, женщина вышла из комнаты. Оставшись одна, Шанна долго рассматривала свое отражение — образ нежной женщины с матовой кожей и белоснежными плечами, задумчиво смотревшей на нее из глубины зеркала. Эхо слов Рюарка звенело в ее ушах. Она отчетливо представляла себя стоящей в одиночестве на холме в ожидании своего закованного в латы рыцаря. Чего ради мечтала она о таких пустяках? Она вполне могла бы привязать к себе сэра Гэйлорда, но даже сейчас содрогнулась от отвращения при мысли о его неуклюжих ласках. Она получала намного больше от трепетного тепла ласкавших ее рук Рюарка.

Вечерний бриз шевелил занавески, и в тишине, воцарившейся в доме, Шанна слышала, как Рюарк ходит по комнате.