— Вы так добры… нам будет так не хватать ее…

— Если вам что-нибудь понадобится, мадам, — проговорил Траерн, — без колебаний приходите. — Помолчав, он добавил: — Милли оставила знак на песке, написала букву «Р». Вы знаете кого-нибудь…

Госпожа Хоукинс покачала головой:

— Что угодно, только не это, сэр. Она не умела писать.

Прошло несколько долгих мгновений, когда Рюарк проговорил:

— Я завтра приеду починить вам крышу.

Им больше нечего было сказать, и они уехали. На обратном пути, показавшемся им слишком долгим, они хранили гробовое молчание.

Глава 23

Была середина октября. «Хэмпстед» стоял в порту, готовясь принять на борт собравшихся в Виргинию Траерна и его многочисленных сопровождающих. Пока они будут гостить у Бошанов, бригантина и шхуна проведут торговые операции в прибрежных колониях.

Тем временем лесопилка росла не по дням, а по часам. С каждым днем близилось завершение строительства, и в ожидании получения из Нью-Йорка лесопильной рамы заводского изготовления была установлена рама, сделанная местным кузнецом. По настоянию Рюарка было заказано несколько пил для различных целей, и, наконец, наступил долгожданный день, когда «Маргарет» доставила их на остров.

Всеобщее уныние, вызванное смертью Милли, постепенно рассеивалось. Однажды Шанна подвела Гэтлье к небольшому зданию — это была недавно выстроенная школа, пока единственная на острове. Гэтлье с радостью согласился быть в ней учителем и с энтузиазмом принялся разбирать книги и другие школьные принадлежности, которые в свое время были доставлены на Лос-Камельос для обучения Шанны.

Другим приятным событием стала свадьба Гэтлье и Доры. Свадьбы на острове случались нечасто, и к ним готовились особенно тщательно. Решено было устроить танцы до утра и обильное угощение. Траерн объявил следующий день после свадьбы нерабочим. Горожане построили напротив школы небольшой коттедж для молодоженов, Питни смастерил кровать с балдахином, каких на острове еще не видывали. Шанна подарила Доре атласное платье, а Эргюс уложила волосы невесты, соорудив великолепную прическу, которая была ей очень к лицу. Девушка сияла счастьем и красотой, и, когда были произнесены слова клятвы перед алтарем, присутствующие отметили, что Дора действительно была прекрасна.

Ночь прошла в бурном веселье. Шанна с Питни и отцом гуляла по ярко освещенной улице, и в тесноте возбужденной толпы она чувствовала, как этот энтузиазм созвучен ее собственному настроению. Повсюду виднелись гирлянды и букеты цветов, пестревшие яркими красками и наполнявшие воздух приятным ароматом. Фонари и факелы освещали колдовским мерцающим светом веселившихся людей. Взрывы смеха и громкое пение не умолкали ни на минуту.

Теплый вечерний бриз разносил аппетитные запахи еды, смешивавшиеся с ароматом рома и пива. Рабы, домашняя прислуга, свободные граждане — все участвовали в этом празднестве. Питни с Траерном задержались у одного из столов с освежающими напитками. Шанна, об руку с Рюарком, присоединилась к танцующим ригодон. Шампанское вскружило ей голову. Никогда еще она не чувствовала себя такой счастливой! Она могла свободно, открыто наслаждаться близостью Рюарка, и смотрела только на него, и то и дело слышался ее счастливый смех.

Сквайр веселился не меньше, чем его дочь, ведь его уэльской крови вовсе не было чуждо веселье и вкусная еда. Он радовался, видя дочь в обществе своего любимого раба. Этот парень прекрасно танцевал, его крепкая фигура и своеобразная грация движений вполне гармонировали с изысканностью и женственностью Шанны.

После возвращения из Англии она явно стала сдержаннее, как и подобало вдове, но сквайр не мог осуждать ее теперешней веселости. Орлан улыбался своим мыслям. Наконец-то она преодолела отвращение к этому Рюарку и подарила ему свою благосклонность, хотя он и не был ей ровней.