— Я тоже, — пожал плечами Траерн. — Это просто зверство.

— Сквайр, — будто против воли обратился Рюарк к Траерну, который перевел на него тяжелый взгляд. — Сэр, — повторил он, — вы должны выслушать меня. Милли утверждала, что она беременна, и рассчитывала на то, что я на ней женюсь.

— Вы отец ребенка? — медленно спросил Траерн.

— Нет. Я никогда и пальцем не коснулся этой девушки.

Помолчав, сквайр покачал головой.

— Я верю вам, господин Рюарк. — И тяжело вздохнул. — Нужно отвезти ее домой. Илот с минуты на минуту будет здесь с телегой.

Экипаж привез их к дому Хоукинсов. Питни попрощался со своими спутниками и направился в сторону пивной. Тело Милли подготовила одна из соседок торговки рыбой, прежде чем показать ее матери. Траерн с Рюарком остановились у входа в убогий дом Хоукинсов. Картина была жалкая. Под дощатым навесом хрюкала пара свиней, да с десяток кур клевали что-то у крыльца. Они с опаской вошли в дом. Внутри все сверкало чистотой. На голой стене висело лишь деревянное резное распятие. Хоукинс, как всегда, бездельничал, сидя на колченогом диване, и даже не взглянул на вошедших.

— Старуха там, за домом, — проворчал он и надолго приник к бутылке с ромом.

Позади дома, под прохудившейся крышей, которая могла служить лишь укрытием от солнца, но не от дождя, госпожа Хоукинс на большом столе чистила ножом рыбу. Рядом на табурете сидела Шанна. Она взглянула на мужчин и пожала плечами. В ее глазах блестели еще не высохшие слезы.

— Здравствуйте, джентльмены, — взглянула на них через плечо госпожа Хоукинс, не прерывая своей работы. — Присядьте где-нибудь. Я должна дочистить рыбу, — устало проговорила она.

Траерн и Рюарк остались стоять, не зная, как приступить к разговору. Старуха продолжала делать свое дело, время от времени вытирая глаза тыльной стороной руки, и даже один раз громко всхлипнула.

— Ей не везло в жизни, — внезапно прозвучал бесцветный голос госпожи Хоукинс. Она оперлась руками на стол и замерла с поникшей головой. — Пусть ей хоть там будет хорошо. Она всегда страдала от того, что ей многое недоступно, и никогда не довольствовалась тем, чего удавалось добиться. — Старуха повернулась к ним, и из глаз ее хлынули слезы. — Милли была неплохая девушка. — Она улыбнулась и поискала чистое место на переднике, чтобы вытереть слезы. — Порой упрямая, что и говорить. Мужчины дарили ей безделушки, иногда монеты, и ей стало казаться, что они смогут дать ей то, что она хотела. Она рассказывала о некоторых из них. О, мистер Рюарк, я знаю, что вы ее никогда не трогали. Она постоянно плакала в подушку от того, что вы не обращали на нее внимания. Когда я стирала ваше белье, она сидела и мечтала о вас.

— Госпожа Хоукинс, — мягко начал Рюарк, — вам что-нибудь известно о ее мужчинах?

Женщина шмыгнула носом и громко высморкалась.

— Их было много! — фыркнула она и высморкалась еще раз. — Но ни один не задержался. О… в последнее время был один, но я не знаю кто. Она никогда о нем не говорила и встречалась с ним по ночам где-то здесь, поблизости.

— А господин Ролстон никогда… — Траерну не удалось подобрать нужного слова.

— Нет, только не он. Он всегда говорил, что она дешевка. Даже побил ее однажды кнутом. — Старуха коротко усмехнулась. — Она дразнила его, называла старым мешком с костями.

У нее снова полились: слезы, и плечи ее сотрясли сдерживаемые рыдания. Шанна бросилась ее утешать. Немного успокоившись, старуха поцеловала Шанну в щеку.

— Вы так добры… нам будет так не хватать ее…

— Если вам что-нибудь понадобится, мадам, — проговорил Траерн, — без колебаний приходите.