Они подбежали к воротам конюшни, и Натаниэль одним ударом высадил плечом дверь. Изнутри повалили тяжелые клубы дыма, заставившие Шанну отскочить в сторону. Хватая ртом воздух, Натаниэль сорвал с ее плеч одеяло, накинул себе на голову, нырнул в черный дым и скрылся. Ужасный крик Аттилы разрывал воздух, и Шанна зажала трясущимися руками уши, сама охваченная страхом. Взад и вперед сновали люди. По цепочке передавали из рук в руки ведра с водой, заливая рвавшиеся вверх столбы пламени. Из ворот конюшни вырвался сноп искр, и Шанна в ужасе вскрикнула. Воображение рисовало ей Рюарка, погибающего в бушующем огне. Она готова была броситься в пекло, но в этот момент сквозь дым увидела выходившего из конюшни Натаниэля. Нетвердо ступая, он нес на плечах завернутого в одеяло Рюарка. Отойдя подальше от полыхавшего пламени, тяжело дыша, он опустился на колени и положил Рюарка на землю. Шанна сбросила с него одеяло и приподняла его голову.

— О дорогой мой, вы ранены?

— Моя голова!.. — простонал Рюарк.

Он стал ощупывать голову, и Шанна в ужасе увидела, что рукав его рубахи был весь в крови. Рядом присела Шарлотта. Она осторожно раздвинула волосы молодого человека.

— Вот рана. Вы обо что-то ударились головой?

— Меня кто-то сзади ударил, — пробормотал Рюарк.

— Я увидел его лежащим на земле, — объяснил Натаниэль. — Двери были завалены снаружи. Тот, кто устроил этот пожар, хотел сжечь его заживо.

Питни провел мимо них в поводу Изабеллу. Все лошади были спасены. Освещенная кровавым заревом пожара появилась высокая фигура Амелии. Она бросилась к Рюарку и с тревогой спросила:

— Как вы себя чувствуете?

— Пустяки, — с усилием заговорил Рюарк. Он попытался подняться на ноги, но тут же опустился на колени, схватившись за голову обеими руками.

Габриэла вытерла сажу с лица Рюарка и укутала его плечи одеялом.

— Что, черт возьми, произошло? — спросил подоспевший следом за Амелией Джордж.

Как бы в ответ на его вопрос раздался душераздирающий крик, и из конюшни выскочил, весь в пене, Аттила, пытавшийся сбросить с себя седока, изо всех сил цепляющегося за его гриву. Рюарк свистнул, жеребец подошел к ним и остановился рядом с Шанной. Он хрипел, дрожал и бил копытом землю, а на его спине сидел сам Орлан Траерн в разодранной одежде.

— Слава Богу! — превозмогая тяжелую одышку, проговорил он. — Я боялся, что перепуганное животное унесет меня в лес.

Опаленные волосы Траерна стояли дыбом подобно серебряной короне. По лицу его струился пот.

— Что произошло, папа? — воскликнула Шанна.

— Жеребец был привязан в стойле, — пыхтел Траерн, по-прежнему не выпуская из рук гриву лошади. — Когда я его отвязывал, эта кляча наступила копытом мне на ногу, а потом никак не давала вывести себя из стойла. — Он осторожно потрогал пострадавшую ступню и вскрикнул от боли. — Неблагодарная скотина! — пробурчал Траерн. — Из-за тебя я пострадал!

Жеребец фыркнул и потерся мордой о бок сквайра.

— Э, а это что такое? — Траерн придержал голову лошади за уздечку. — Он весь в крови.

Рюарк, забыв о боли в голове, поднялся на ноги и осмотрел Аттилу. Он увидел длинные кровавые рубцы на бархатной морде лошади.

— Его били. Вы, кажется, сказали, что он был привязан?

— Да! — Траерн, наконец, выпустил гриву Аттилы. — Он был привязан короткой веревкой, и голова была притянута к низу перегородки.

Джордж шагнул ближе, чтобы рассмотреть рубцы, и сказал, словно размышляя вслух:

— Похоже на то, что это сделали специально, чтобы привлечь внимание к конюшне.