— Так делает жена? — чуть поколебавшись, спросила Шанна. — У меня так мало опыта, я не умею…

Глаза Рюарка встретились с ее глазами, так мягко и так близко сиявшими над ним. Он хотел взять ее за руку и притянуть к себе, но она отошла к открытому окну, оперлась на подоконник и стала перебирать пальцами кисточки гардин. Рюарк собирался выйти из ванны. Он заметил, как она смущенно нахмурилась, и удивился тому, какие крайние обстоятельства заставили предусмотрительную Шанну забыть о всякой осторожности.

Шанна пыталась подавить внезапно возникшую тревогу и боролась с неожиданно поднявшейся в ней волной холодности. Встретив взгляд Рюарка, она вдруг подумала, что приближается момент, ради которого она и устроила эту встречу. Не захочет ли он отомстить ей? Что ждет ее в его объятиях — наслаждение или же боль? Выйти из этой безумной игры уже было невозможно. Как она могла понадеяться на то, что какой-то раб, какой-то колонист, уже показавший, что он отнюдь не джентльмен, отнесется с уважением к ее женскому достоинству? Как могла она оказаться такой безрассудной?

За ее спиной послышался всплеск воды, Шанна оглянулась и увидела, как Рюарк выходит из ванны. Поздно! Слишком поздно!

Рюарк поднялся, чтобы взять полотенце, и увидел в глазах Шанны страх. Что это? Опять предательство? Не думает ли она удрать? Или, может быть, вызвать охрану? Рюарк ждал. Он был абсолютно беззащитен.

Взволнованная Шанна отвела взгляд от пугающего зрелища голого мужчины и подошла к кровати. Рюарк настороженно смотрел на нее, продолжая при этом вытираться, потом двинулся к ней. Глаза Шанны заметались под его прямым взглядом, она сплела дрожащие пальцы и стала вдруг похожей на маленькую девочку. Шанна призвала на помощь всю свою решимость, но голос ее, тем не менее, прозвучал тихо и слабо:

— Рюарк, я сама захотела этого. Я желаю выполнить свои обязательства. Я знаю, у вас есть причины ненавидеть меня… — Нижняя губа ее предательски задрожала. — Прошу вас, пожалейте меня, не делайте мне больно.

Рюарк пальцем смахнул слезу, медленно покатившуюся по ее щеке, и недоуменно прошептал:

— Вы вся дрожите…

Он повернулся и швырнул в угол полотенце. Шанна вздрогнула, как от боли, и взяла себя в руки, приготовившись к его атаке, но вместо этого услышала сдавленный смех.

— Неужели вы, мадам, действительно считаете меня зверем, каким-то драконом, явившимся, чтобы растерзать вас? Ах, бедная Шанна, бедная мечтательная девочка! В любви не берут. В любви отдают и разделяют. Вы дарите мне эту ночь, как я подарил вам свое имя, свободно, по нашему взаимному согласию. Но я предупреждаю вас, что это может принести вам нечто такое, что свяжет нас более крепкой связью, чем какая-либо другая.

Не ребенка ли он имеет в виду? Шанна нахмурилась и повернулась к нему спиной. Она об этом как следует не подумала. Что, если…

Руки Рюарка с бесконечной осторожностью скользнули по ней, и она обо всем забыла. Его лицо тонуло в ее волосах, пахнувших на него сладким ароматом жасмина и каких-то итальянских духов. Рюарк понимал, что должен быть очень внимателен к ней, иначе ее страх может все испортить, и старался, чтобы этого не случилось. Шанна отбросила все сомнения, уже без труда преодолела напряжение тела. Она твердила себе, что он, по меньшей мере, на эту ночь, ее муж, что с наступлением рассвета все будет кончено, и она навсегда освободится от него.

Откинув тяжелые золотистые волосы, она открыла плечо, и длинные пальцы Рюарка стали распускать шелковую тесьму, пока рубашка Шанны, ничем больше не удерживаемая, не упала к ее ногам. Кожа ее резко контрастировала с его темным загаром, и Шанна казалась прозрачной жемчужиной.