Послышался слабый шум, и дверь гостиной открылась. Рюарк в изумлении замер. Перед ним стояла Шанна, и имя ее сорвалось с его губ как произнесенный шепотом вопрос. Словно бледный призрак в ночи, она шагнула к нему, одетая в длинное белое облегающее платье, с подвязанными лентой волосами, ниспадавшими вдоль спины. Она заговорила чуть хриплым голосом:

— Рюарк Бошан. Подлец. Негодяй. Убийца. Повешенный. Мертвец, зарытый в землю. Вы досаждали мне несколько месяцев подряд. Вы что-то лепетали о сделке, условия которой я якобы не соблюдала. Но я человек слова и заплачу свой долг, чтобы вы не имели ко мне претензий. И буду свободна. Итак, как я уже сказала, этой ночью, до первого проблеска рассвета, я буду играть роль вашей жены. И после этого уже не стану иметь с вами ничего общего.

Рюарк коротко засмеялся и посмотрел на нее с явным недоверием. Под пристальным взглядом Шанны он еще раз оглядел комнату, проверил прихожую, столовую и даже заглянул за шелковые портьеры. Потом подошел к ней, и Шанна ответила на его взгляд таким же дерзким взглядом;

— А что ваш добряк Питни? — спросил он. — Где он прячется на этот раз?

— Здесь нет никого. Мы одни. Даю вам слово.

— Ваше слово! — В голосе его прозвучала насмешка. — Оно-то меня и настораживает, мадам.

Шанна сделала вид, что не заметила язвительности этого замечания, и показала изящной рукой в сторону спальни.

— Может быть, заглянете и под кровать? Может быть, ваша мужественность нуждается в поддержке?

Рюарк повернулся к ней спиной. Он подумал было бежать отсюда, прежде чем подтвердилось бы худшее из его опасений. Но ноги его налились свинцом, и он почувствовал, что желание заключить ее в свои объятия овладевает им.

— Боюсь, что вы снова играете мной, — жестко проговорил он. — Я столько раз уходил от смерти, и не исключено, что вы подстроили мне новую ловушку.

Но тут до него донесся мягкий смех Шанны — она подошла и погладила его по спине, легко касаясь налитых напрягшихся мускулов. Колени Рюарка дрогнули при прикосновении ее холодной ладони, мягкой и гладкой, как шелк, которое пробудило в нем волнение, отозвавшееся почти физической болью во всем его существе.

Рюарк повернулся к Шанне так внезапно, что ее ладонь слегка коснулась его груди. Ноздри его расширились, лоб нахмурился. Пришло время выполнить ей свое обещание.

Он решительно взялся за завязки ее платья. Шанна встретила его пристальный взгляд с мягкой улыбкой, повела плечом, и платье упало к ее ногам, так что она осталась в прозрачной белой рубашке, похожей на древнегреческое одеяние. Одно мягкое плечо соблазнительно открылось, другое оплетали такие же шелковые ленты, что и на платье. Рубашка эта ничего не скрывала от глаз, и Шанна увидела, как в золотых глазах Рюарка полыхнул огонь страсти. Ее полные, спелые груди приподнимали обтягивавшую их тонкую ткань так и рвавшимися вперед нежными сосками. Дыхание Рюарка перехватило, и он не мог унять дрожи, сотрясающей все его тело. Под одеждами Шанны таилось то, о чем только мог мечтать мужчина. Рюарка пьянила ее несравненная красота. Кожа Шанны сияла мягким блеском, и через легкую ткань он видел изящный изгиб ее поразительно тонкой талии, соблазнительно округлые бедра и стройные ноги.

— Я хочу, — мягко прошептала Шанна, — быть вашей женой, и вы можете делать со мной все, что только захотите.

Долго сдерживаемые чувства изголодавшегося Рюарка разгорелись, раздражение ушло, а с ним и недоверие. Ночь эта стоила любого риска.

И все-таки ему были неясны мотивы Шанны, в глазах которой он читал недвусмысленный призыв. Жадно созерцая ее красоту, он открывал все новые прелести, так долго скрывавшиеся от него. У Шанны было такое ощущение, что Рюарк буквально пожирает ее глазами, однако ей хватило решимости устоять перед этими пронзавшими ее глазами.