|
Он снова обнял ее, прижимая спину Шанны к своему крепкому торсу. Шанна ощутила его твердую мужскую плоть и закрыла глаза, а его жадные губы медленно скользили по ее шее и плечу. Руки Рюарка ласкали ее, неторопливо пробуждая в ней страсть, гладили ее груди, задержавшись на животе, опускались ниже. Шанну залила волна острого возбуждения. Ее бросало то в жар, то в холод, по телу пробегала сладостная дрожь. Мысли кружились вихрем, и она забыла о том, о чем собиралась напоминать себе постоянно. Вздох вырвался из ее груди, когда она откинула голову на его плечо, рассыпав волосы по его руке. Она подняла лицо навстречу Рюарку, ее дрожащие губы приоткрылись, покорные овладевшему ими рту. Их ставшие теперь дикими, неистовыми, ненасытными поцелуи приносили упоение, и губы с нетерпением снова и снова искали друг друга. Рюарк провел руками по спине Шанны и прижал крепче к себе ее бедра. В нем кипела безумная страсть, и запылавший огонь уже выходил из-под его контроля.
Рюарк встал одним коленом на кровать, увлекая за собой Шанну, и они упали на простыни. Его рот, горячий и влажный, искал ее грудь, а руки гладили нежную, как шелк, кожу живота. Шанна закрыла глаза, уступая его ласкам, и Рюарк опустился на нее всей тяжестью тела и, раздвинув ее бедра, глубоко проник в нее. Шанна с жаром приняла в себя твердое средоточие этого бурного натиска, инстинктивно отвечая на него. Наслаждение нарастало с такой силой, что ей начинало казаться, что она его не выдержит. Это было волшебное, безграничное буйство неумолимого экстаза. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Рюарк поднял голову и посмотрел на Шанну. Она лежала навзничь на подушке, на ее прекрасном лице застыло выражение глубокого изумления. — Довольны ли вы своим драконом, любовь моя? — прошептал он. Его губы нежно прижались к ее рту, и Шанна, ответив на поцелуй, проговорила прерывающимся торопливым шепотом: — О, мой дракон Рюарк, мой дикий человек-зверь, вы просили меня выполнить обязательство по сделке, но не вы один вкусили эту сладость. Рюарк пригладил ее пришедшие в беспорядок волосы и провел рукой по грациозной шее, вдыхая экзотический аромат, который не давал ему покоя в долгие бессонные ночи, когда он предавался мечтам о Шанне. — Вы жалеете об этом, любимая? — хрипло спросил он. Шанна отрицательно покачала головой. И как ни странно, она не лгала ему. Она не чувствовала никаких угрызений совести, никаких терзаний, чего так боялась. Она ощущала себя в его объятиях так же естественно, как естественно сочетаются море и прибрежный песок, дерево и земля, в которую уходят его корни. Вот это новое состояние покоя и удовлетворенности пугало ее. Усилием воли Шанна направила свои мысли на другое. Она сдержала слово, успокоила совесть, и ничего больше. Ее руки обвивали шею Рюарка, скользили по его телу. Она тихо рассмеялась и, слегка укусив его за ухо, прикоснулась к нему кончиком языка. — Удовлетворено ли ваше чувство справедливости, милорд? — Да, моя девочка, я вознагражден за мучительные бессонные ночи, когда ваш образ преследовал меня, за пережитые муки от сознания, что вы так близко, и что вас невозможно увидеть, прикоснуться к вам. Да, наконец, я сорвал розу. — Лоб Рюарка прорезала морщина. — Но, как и у лотоса, уходящего корнями в речное дно, у этого цветка есть тайна, захватывающая воображение. — Его глаза внимательно изучали черты лица Шанны. — Ночь далеко не кончилась, Шанна. Она ласково провела пальцами по его жестким бровям. — Ведь этой ночью, — прошептала она, — я ваша жена… Шанна тихо поцеловала его гибкие пальцы, а потом с дразнящей улыбкой вонзила свои превосходные зубы в его ладонь. — Наградой мне за каждый час муки этой ночи будет благородство рыцаря, который дарует мне освобождение. |
