Изменить размер шрифта - +
Желательно быстро и без сентиментальности.

Лёха заржал. Старший только уголком рта усмехнулся.

— Справедливо, — сказал он.

Я отпил чаю, посмотрел на воду и понял, что настроение у меня стало заметно лучше. Всё для работы подготовлено. Люди проснулись. Жратва горячая. План есть. А значит, дальше всё пойдёт как надо. Ну или почти как надо. С этими двумя хрен угадаешь.

 

Глава 12

 

После еды мы ещё минут десять сидели молча. Не потому, что сказать было нечего, а потому, что у человека, который только что вогнал в себя полсазана и кружку кипятка, душа расположена не к разговору, а к тихому перевариванию смысла жизни. Лёха вообще развалился, привалившись к иве, погладил живот и блаженно выдохнул:

— Всё. Теперь я готов к трудовым подвигам. Но не сразу. Часа через три.

— Через три часа, — сказал я, поднимаясь, — уже поздно будет, не успеем до темноты. Так что уже через пол часа ты будешь принимать грязевые ванны в иле и клясть тот день, когда вообще увидел лодочный мотор.

— Вот умеешь ты, Серёга, вдохновить человека, — пробурчал он.

Виктор Ильич аккуратно поставил кружку, вытер ладонью усы и тоже поднялся. На ногу он старался не наступать, но держался ровно. Посмотрел на мои заготовки, на жерди, на рогатки, потом на меня.

— Показывай.

Я встал у кромки воды, взял длинную жердь и начал объяснять. Без красивостей, на пальцах.

— Лодка лежит на боку и сидит в иле. Просто тянуть её вверх бесполезно. Мы только сами устанем и всё. Значит, сначала переворачиваем на киль, снимаем мотор. Потом отрываем нос, подсовываем опору. Потом корму. Когда она повиснет, вода частично сама уйдёт. Остальное будем вычерпывать.

Лёха почесал шею.

— А если она там совсем присосалась?

— Пессимист ты Лёха. — сказал я — Если, когда и пробовать её достать, то только сегодня. Через неделю, например, и лодка глубже в ил увязнет, да и вообще, место можете и не найти. Так что, будем отрывать её от дна с матом, рычагом и верой в технический прогресс.

Виктор Ильич прищурился:

— Сколько времени уйдёт?

— Да хрен её знает — Честно признался я — Не попробуем — не узнаем.

Подготовка заняла ещё почти полчас. Мы стащили к моей лодке жерди, рогатки, верёвки. Уже на этом этапе стало ясно, что легко не будет. Жерди, которые на берегу казались нормальными, в руках быстро превращались в длинные, неудобные дрыны, у которых один конец всё время норовил ткнуть тебя в бок, а второй — зацепиться за куст.

Лёха, волоча сразу две штуки, наступил на корень, споткнулся и чудом не сел голой задницей в кострище.

— Мать честная! — выдохнул он, отскочив. — Тут всё против человека!

— Это место не для человеков, а для рыбов и зверей. Природа мстит проклятым браконьерам, — поправил я. — Бог не Ерошка, видит немножко.

Лёха грустно вздохнул но промолчал, настроение молодого прапорщика стремительно портилось.

Погрузились мы тоже весело. Моя ЛАСка хоть и показала себя лодкой надёжной, но всё же это была не баржа. Когда мы свалили в неё половину островного леса, она скрипнула так, будто хотела спросить: «Вы совсем охренели?»

— Не лопнет? — с сомнением спросил Лёха, осторожно усаживаясь.

— Ты меньше жри в гостях, и тогда точно не лопнет, — сказал я, отталкиваясь веслом.

Всё ему припомнил, мне то сазана почти не досталось… А я злопамятный.

До места дошли нормально, хотя грести в загруженной лодке было как тащить шкаф по узкой лестнице. На воде стояла жара, от камышей тянуло сыростью, мошка кружила над головой, как фашистская авиация над отступающими красноармейцами в сорок первом.

Быстрый переход