Изменить размер шрифта - +
Разобрал полностью, всё просушил, подшипники и масло поменял, свечи новые поставил, тросик на стартер вернул. Красота! Сейчас работает лучше, чем раньше.

— А чего ты сбежал из больницы? — Удивился я. — Заражение — это не шутки.

— Да чего там — Отмахнулся Лёха — Температура-то и была всего один день, а они мне жопу в решето уколами превратили. Как курс антибиотиков колоть прекратили, так я и выписался. Летом в палате лежать та ещё мука, скажу я тебе. И были бы ещё медсестры красивые, так там всё сплошь старухи. Эх…

Он замолчал на секунду, потом уже серьёзнее добавил:

— А потом мы сидели на работе, и Ильич говорит: «Надо к Серёге съездить».

— Я сказал немного иначе, — спокойно поправил Ильич. — Я сказал, что будет не по-человечески, если мы просто уедем и забудем. Он нас тогда вытащил. Без него мы бы там ещё неизвестно сколько болтались. А может и копыта бы откинули.

— Ну да, — кивнул Лёха. — И решили: поедем, отвезём еды, что-нибудь полезное, и нормально посидим. Отметим, что живы остались.

Он оглянулся вокруг.

— Слушай, Серёга… а ты ведь реально тут можешь всё лето прожить.

— Могу, — сказал я. — Уже почти привык.

Ильич посмотрел на мой лагерь, на сушилку, на умывальник, на аккуратно сложенные дрова и сказал спокойно:

— Не почти привык. Ты уже живёшь. Причём лучше, чем многие в городе. Просто ты это ещё не до конца понял.

 

Глава 14

 

Выходные у нас пошли ровно, без суеты. Как будто, так и надо — будто они не незваными в гости приехали, а просто давно обещали заглянуть и наконец добрались. Утром вставали рано, пока солнце ещё не начало припекать по-настоящему. Пили чай, жевали хлеб с салом, потом расходились по своим делам.

Сначала сняли их старые сети. Одна стояла там, где и должна была, только уже наполовину вросла в камыш и тину. В ней, впрочем, как и ожидалось, было уже кладбище местной рыбы. Объеденные раками остовы сазанов, жерехов и карасей воняли нещадно, и вытаскивать её, а потом чистить и возить с собой было то ещё удовольствие. Вторую сеть пришлось искать дольше. Лёха уже начал ворчать, что течение её унесло к чёрту на кулички, но я по месту примерно понял, где её могло прижать, и не ошибся. Нашли. Правда, вытаскивали ещё дольше — сеть за что-то зацепилась, и Лёха, кряхтя, тянул её так, словно поднимал не сеть, а якорь от броненосца.

— Вот, — сказал он, когда мы наконец выдрали её из воды. — Люблю рыбалку. Особенно когда она похожа на разгрузку вагона с цементом.

— Это потому, что ты поставил её как попало, — сказал я. — Снасть тоже головой ставить надо.

Ильич сидел в лодке, держал нос против течения и только усмехался себе в усы.

Потом уже занялись обычной рыбалкой. Без спешки. Лёха с удочкой устроился у края протоки, где вода шла тише, а Ильич предпочёл старый проверенный способ — сел в лодку, отплыл метров на тридцать и стал ловить на спиннинг в окне между кувшинками и рогозом. Я сначала думал, что не буду на ветру и солнце фигней заниматься, но в итоге тоже взял удочку — ради компании. Давно уже не рыбачил именно так, не ради еды, а просто, чтобы сидеть, смотреть на воду и молчать.

Клевало неплохо. Карась брал жадно. Подлещик капризничал. Один раз Лёха дёрнул так, будто вытащил сома килограмм на десять, а в итоге там оказался ладошечный окунёк. При этом он в полный голос выражал свои эмоции.

— И чего так орать? — Спросил я прапорщика — Рыбу всю распугаешь.

— Надо было, — сказал он, снимая окуня с крючка. — Я просто проверял твою реакцию, Серёга.

Быстрый переход