Изменить размер шрифта - +
Он как будто специально шёл туда, где я не бывал. То в одну протоку свернёт, то в другую, то под берег, где нависает ива, то мимо каких-то затопленных кустов. Я пару мест ещё узнавал смутно, а потом и узнавать перестал. Вокруг был тот же камыш, та же вода, но уже чужая, незнакомая.

Спина взмокла быстро. Ладони натёрло. Я сначала ещё ругался вполголоса, потом перестал — дыхание берег.

Постепенно начал его утомлять. Где придержу, где отпущу, где подберу пару метров лески. Сом пару раз уходил вниз так, что лодка носом клевала воду. Один раз вообще встал колом на глубине. Я уж думал — завёл в коряги. Но нет, через минуту снова пошёл. Медленнее, правда. Уставать начал.

— Вот так, — сказал я, тяжело дыша. — Давай, родной. Не спеши. Мне тоже торопиться некуда.

На самом деле было куда. Солнце уже поднялось выше камышей. Туман сошёл. Стало жарко. А я, похоже, забрался чёрт знает куда. Но пока сом сидел на крючке, думать об этом было некогда.

Первый раз я увидел его минут через сорок, не раньше. Он всплыл у поверхности, перевернулся боком и снова ушёл вниз. И мне этого хватило. Голова широкая, как чугунок. Усы длинные. Спина тёмная, толстая. Тяжёлый. Очень тяжёлый. С таким лучше не шутить.

Дальше пошла уже грязная работа. Подтянуть. Не дать уйти. Подвести к борту. Перехватить. Не перевернуться самому. Сом крутился, бил хвостом, один раз так плеснул, что меня всего окатило. Я вцепился в кусок жерди, потом в топор, едва не выронил всё к чёртовой матери. Удар! Я попал точно, сом хоть и не помер на месте, но оглушить на время его удалось. Не теряя времени, я швырнул топор на дно лодки, напрочь позабыв что оно вообще-то не железное, а из прорезиненной ткани, зажал палку между ног, и всё-таки достал его. Под жабры взял не с первого раза. Со второго тоже неудачно. Только на третий зацепил как надо и, матерясь вполголоса, перевалил эту тушу в лодку.

Когда он грохнулся на дно, лодка аж просела. Сом уже очухался от удара и начал биться, колотил хвостом по банке, вода летела через борта, я сам чуть не сел сверху на него, чтобы он не устроил мне последний сюрприз. Потом он затих.

И только тогда я сел, вытер лицо рукавом и огляделся. Лучше бы не оглядывался.

Места вокруг были незнакомые совершенно. Ни моего берега, ни знакомой развилки, ни приметного сухого дерева, на которое я обычно ориентировался. Одна вода, камыш, какие-то глухие заросшие протоки и плёсы между ними. Меня этот усатый чёрт утянул так далеко, что я, пока с ним боролся, сам не заметил, как потерял направление.

— Ну спасибо, — сказал я сому. — Удружил.

Сначала я ещё не особенно напрягся. Подумал: ничего страшного, сейчас развернусь и по следу вернусь. Но следа, конечно, никакого уже не было. Вода везде одинаковая. Камыш тоже. Протоки расходятся веером, и в каждой всё похоже на соседнюю. Попробовал пойти назад по памяти — через одну развилку вроде вспомнил, через вторую уже засомневался, а на третьей понял, что плутаю.

Солнце поднималось всё выше. Жара навалилась быстро, по-настоящему. Вода вокруг блестела, комары в затишках лезли в лицо, слепни начали кружить над головой. Сом лежал в лодке тяжёлой тёмной тушей и только добавлял мне неудобств.

В отличие от рыб, которые успокаиваются на воздухе, сом очень живуч. Он мощно извивался, перекатываясь с боку на бок, опираясь на борта лодки. Лодка сильно кренилась то на один борт, то на второй и мне приходилось балансировать, чтобы не выпасть. А ведь у сома мощные спинные и грудные плавники с колючими шипами. Я всё время опасался, что эти шипы могут проколоть баллоны. Ну и как вишенка на тортике, тело этого гада было покрыто толстым слоем слизи. Лодка, все снасти, одежда и мои руки покрылись ей мгновенно. Однако выбросить его рука не поднималась. После такой драки — это уже почти личное.

Убивать я сома я поначалу не хотел, надеялся, что смогу доставить его живым до острова, чтобы он не пропал, а там на кукан и в воду.

Быстрый переход