Изменить размер шрифта - +
Один раз я слишком резко дёрнул, и Лукич едва слышно втянул воздух сквозь зубы.

— Извини.

— Работай, — прошептал он. — Терплю.

Я снова взялся за узел. На этот раз не пытался его распустить. Просто начал выталкивать ногтем конец верёвки из петли. Очень медленно. По волоску. Наконец что-то стронулось. Я потянул. Узел чуть ослаб. Потом ещё. И вдруг один конец вышел. Не весь, но достаточно, чтобы петля разошлась.

Роман Лукич чуть шевельнул кистями.

— Ещё, — прошептал он.

Я ослабил второй виток, потом третий. Старик осторожно вытянул руки назад, не делая резких движений. Сразу начал шевелить пальцами, разминать кисти.

— Ноги? — спросил я.

— Сам справлюсь.

Он медленно согнул колени, будто просто менял позу, и через полминуты я услышал, как тихо шуркнула верёвка по штанине. Ещё через немного времени он едва слышно выдохнул:

— Всё.

— Теперь я — прошептал я в ответ — Навались налево.

Старик послушно завалился в бок, как будто от усталости не выдержал и потерял сознание. Очень натурально у него получилось, хотя этим он и привлек к себе внимание нашего охранника. Жилистый пристально вглядывался в темноту, но всё же видимо решил, что ничего страшного не произошло, и через минуту отвел взгляд.

Теперь спина старика прикрывала мои ноги и правую руку от взгляда вора с ружьем. Не теряя времени, я занялся своими ногами. Вскоре, сорвав ногти, я их освободил.

Я ещё с минуту сидел неподвижно, опустив голову и делая вид, что тоже обессилил после побоев. На самом деле смотрел под ноги. В темноте, под самой ивой, среди корней и песка, лежало несколько мелких обломков ракушки, сучки, ком земли… и камень. Не булыжник, конечно. Так, речной окатыш размером с куриное яйцо. Но тяжёлый. Если влепить с близкого расстояния — хватит.

Я очень медленно, по миллиметру, подгрёб его к себе пяткой, потом ещё раз. Камень почти не шуршал. Роман Лукич заметил, но ничего не сказал. И правильно. Лишние слова сейчас были опаснее, чем эти трое.

Я взял камень в освобождённую руку и спрятал его под бедром. Потом чуть сгорбился, закашлялся для вида и сипло позвал:

— Слышь…

Жилистый сразу поднял голову.

— Чего?

Я выдержал паузу, как человек, который долго ломался, а теперь дозрел, но ещё боится.

— Подойди. Скажу.

Он не встал.

— Отсюда говори.

Я покачал головой.

— Не при них.

Он быстро глянул на своих.

— Они спят.

— Всё равно, — сказал я. — Я не дурак. Скажу только тебе. Если слово дашь.

Он молчал, глядя на меня так, будто пытался понять, где тут подвох. Я сидел ссутулившись, как побитая собака, руки держал так, чтобы казалось — всё ещё связаны сзади. Камень холодил ладонь.

— Какое ещё слово? — наконец спросил он.

— Что не убьёте сразу, — выдавил я. — Я место скажу. Но если вы меня всё равно потом кончите, мне какой смысл?

Он усмехнулся. Не весело. Так, одним углом рта.

— Торгуешься?

— А что мне ещё остаётся?

Он помолчал. Потом встал. Не спеша. Подошёл на несколько шагов, но не вплотную. Ружьё держал в руках, не оставил его под навесом. Умный. До конца не поверил. Я опустил голову ниже и заговорил тише, заставляя его подойти ещё.

— Короче…

Он сделал ещё шаг.

— Ну?

— Да не ори на весь остров, сказал же, только тебе скажу.

Он подошёл ещё на полшага. Теперь был достаточно близко. Я даже почувствовал запах табака и водки, хотя пил он мало.

Быстрый переход