— Опусти свой чертов дробовик, — прорычал Гарсиа. — Мы из Полицейского управления Лос-Анджелеса.

Дробовик в руке Пайка даже не дрогнул. Какая-то женщина средних лет в ядовито-зеленой шляпке и с ридикюлем размером с сумку почтальона посмотрела на остальных туристов и спросила:

— Автобус-то сможет теперь уехать?

Я забрал у Риггенса оружие, а потом подошел к Гарсиа и Пинкворту, чтобы проверить их удостоверения личности.

— Ты поплатишься за это, козел! На коленях будешь ползать! — пообещал мне Пинкворт.

— Угу.

Риггенс застонал и слегка повернулся на бок. В том месте, где он ударился об асфальт, из головы у него шла кровь, но рана была неопасной. Я вынул обоймы из их пистолетов, бросил на заднее сиденье седана и вернулся к Риггенсу.

— Дай-ка взглянуть.

Риггенс оттолкнул мою руку и попытался отползти в сторону, но ему удалось лишь перевернуться на спину.

— Да пошел ты!

— Вы, парни, по уши в дерьме, — заявил Пинкворт. — Вы только что напали на офицера полиции Лос-Анджелеса.

— Давай пиши протокол — и в участок, — предложил я ему. — Может, они попросят Риггенса подышать в трубочку, пока вы меня оформляете.

— Тихо, Пинк, — вмешался Гарсиа.

В этот момент к нам подъехал четырехдверный зеленый седан, точно такой же, как две другие полицейские машины. Седан остановился рядом с Риггенсом, дверь открылась, и наружу вышел высокий мужчина с коротко стриженными седыми волосами, в слаксах, полосатой рубашке с коротким рукавом, аккуратно заправленной в штаны, и мокасинах «Редвинг». У него было загорелое морщинистое лицо, словно он много времени проводил на открытом воздухе, и я решил, что ему за сорок, хотя, может, и больше. Он посмотрел на Риггенса, затем на двух копов около голубого седана, а потом — на Джо Пайка. Мужчина не выглядел расстроенным или слишком взволнованным, как будто заранее знал, что его здесь ожидает, и не сомневался в том, что сумеет с этим справиться. Увидев Пайка, он сказал:

— Я и не знал, что ты тут замешан.

Пайк коротко кивнул.

— Вы что, ребята, знакомы? — удивился я.

— Эрик Дис, — произнес Пайк.

Эрик Дис посмотрел на меня, затем снова на Пайка.

— Мы с Пайком пару месяцев патрулировали улицы, примерно миллион лет назад, — (Пайк служил в полиции, когда я с ним познакомился.) — Убери дробовик, Джо. Все закончилось. Никто не собирается стрелять.

Пайк опустил дробовик.

Пинкворт, вытянув шею, уставился на Пайка:

— Этот сукин сын и есть Джо Пайк? Тот самый Джо Пайк?

Пайк прослужил в полиции почти три года, но все закончилось не слишком хорошо.

— Кто? — спросил Риггенс, который по-прежнему никак не мог подняться с земли.

— Ясное дело. Вас только что сделал лучший из лучших, — заявил Дис.

Пинкворт хмуро посмотрел на Пайка, как будто давно мечтал наградить его хмурым взглядом.

— Да пошел он!

Джо повернул голову примерно на пять градусов в сторону Пинкворта, и тот сразу перестал хмуриться. Пайк обладает качествами безупречной машины, словно он отлаживает собственное тело так же, как свой джип, а его джип отлажен безупречно — тело тоже. Можно легко представить, как он делает тысячу отжиманий или бежит сотню миль, словно его тело — это инструмент для мозга, а мозг — безграничный источник силы, не знающей преград. Когда мозг дает команду остановиться, тело останавливается, причем точно и без сбоев.

— Давненько мы не виделись, Джо, — заметил Дис. — Как поживаешь?

Пайк повернул голову и едва заметно кивнул.