— А что он в обратную сторону не ошибся? Сказал бы, что пятьсот долларов видел! И нет претензий! Я бы ему шестьсот отдал! Твоему Мульевичу надо пейсы тупой бритвой соскоблить! Ничего, я на него Ортопеда натравлю, он ему устроит Шестидневную войну!

— В Шестидневной евреи победили, — напомнил исторически подкованный папик.

— А теперь будет наоборот! Ортопед за арабов реванш возьмет! Он давно никого не глушил, развеется...

— Гриша — человек порядочный! — провозгласил Александр Николаевич.

— Твой Гриша — порядочная сволочь! Мало того что он по поводу паспорта наблудил... Спокойно, молчи! Я в ОВИРе проверил! Нет у этого урода никакого загранпаспорта и не обращался он туда. Так он нас еще под налоговую подставил! Не отвечай, я знаю, что честному человеку бояться нечего! Ничего, я превентивно по «телефону доверия» им стуканул, во избежание — очень ребята обрадовались, там одни хохлы работают, им жидов погонять — за счастье, любовь к погромам в крови. И когда деньги отдавать буду, продублирую, пусть его тепленьким и потрясут!

— Это некрасиво! — патетично воздел руки отец.

— А других подставлять — красиво? Вот пусть он с ментами эту тему и обсудит — откуда часы, чего сам не продавал, почему налоги платить не хочет. Там к нему вопросов много будет...

Дня три об Абрамовиче не было никаких известий. Телефон в его квартире то молчал, то был хронически занят. Денис плюнул на все это и сообщил отцу, что, когда Григорию понадобятся деньги, пусть сам изыскивает способ связаться. Рыбаков-старший уже стал сомневаться в крепости рассудка приятеля, устроившего истерику по телефону и исчезнувшего вместе со своей женой. Он со скрипом согласился с предложением сына и занялся своими делами.

Распорядок дня «заказа» не поддавался определению, Аркадий жил один и появлялся когда хотел. Наниматель торопил, обида его не остывала, и он сам хотел лично убедиться в «справедливой каре».

Подходящего момента все не выпадало. То Глюк появлялся в компании трех-четырех собратьев, то народу было слишком много. Выполнение заказа все откладывалось, капитан, представлявший себя героем полицейского боевика, нервничал. В своих фантазиях он лелеял свой образ как бесстрашного «копа» и даже в жизни иногда копировал повадки киноперсонажей.

Султанов вызвал его на очередной допрос и сам был этому не рад.

— Почему это?

— Да через каждый час пищать начинаете, будто я вас не покормил. Жалко, кнопочки отключения не предусмотрели...

Султанов почернел. Опять эта дурацкая идейка Воробейчика — вызывать Огнева через день — отражалась на нервах следователя. Жертва «ментовско-психиатрического беспредела» чувствовала себя уверенно и язвила. Про таких оппонентов в школе милиции не рассказывали. Считалось, что обычные граждане должны дрожать только от одного вида грозного следователя. Но не уточнялось, что большинство дрожит от еле сдерживаемого смеха.

— Ну что вы замолчали, продолжим?

— Хорошо, — Султанов сжал зубы. — По экспертизе все ясно...

— Кому ясно? Вы мне так заключение и не показали. А я расписаться должен. Опять нарушаем?

— Нет заключения...

— Что-о? Как это нет?

— Они не смогли разобраться... Рекомендуют стационарное обследование, а я вас положить без вашего согласия не могу. А вы его не дадите...

— Не дам. Тут вы правы. Ну что же, примерно этого я и ожидал.

— Так уж и ожидали!

— Представьте себе, да. Когда врачи по стольку лет работают, любое не укладывающееся в их рамки поведение воспринимается как патология.