— Права? Что это такое? — бодро прокричала в ответ Олимпия.

Лаки решила больше ни о чем ее не спрашивать. Откинувшись на спинку сиденья, она прикрыла глаза, надеясь, что все окончится благополучно.

На двоих у них было целых девяносто четыре доллара, но деньги таяли с удивительной скоростью на каждой остановке. Выглядевшие такими соблазнительными маленькие пансионы и отели становились не по карману.

— Когда доберемся до Канн, то сразу же отправимся на виллу моей тетки, — приняла решение Олимпия. — Сама она никогда там не бывает — ну разве что недельку в сентябре. Отличное местечко. Конечно, там, скорее всего, все позакрывали, но я знаю, как можно пробраться внутрь. Я проводила на вилле почти каждое лето со своей нянькой, поскольку у родителей не хватало на меня времени. — Олимпия рассмеялась, но не очень весело. — Сейчас не то, чтобы многое переменилось, просто теперь им труднее сплавить меня куда-либо — теперь я и сама могу за себя постоять.

Лаки прекрасно понимала подругу. Ужиная вместе с Джино в его нью-йоркской квартире, она отчетливо сознавала, что отец чувствовал бы себя гораздо более счастливым где-нибудь в другом месте. Она для него стала источником неудобств, она кожей ощущала это. В его присутствии она немела и не могла ничего сказать, превращаясь в собственную тень. Господи, ведь у нее не хватало мужества даже на то, чтобы спросить его, где Марко.

Внезапно она подумала о том, что предпримет отец, когда узнает о бегстве. Естественно, он будет вне себя, ну так что? Пошлет ее в другую школу — что еще он может? А она сбежит и оттуда — и так до тех пор, пока до него не дойдет.

А что было неразумного в ее желании постигать понемногу то, чем он занимался, его бизнес? У Лаки не возникало ни малейшего желания следовать путем, который он избрал для нее. Школа. Колледж. Замужество. Ну уж нет. Она будет такой же, как он. Богатой. Имеющей в своих руках власть. Пользующейся в глазах окружающих уважением. Люди прыгать будут, спеша исполнить ее приказы — точно так же, как они это делают по воле Джино.

— А мы неплохо идем, — пропела Олимпия, па полной скорости пролетая по узкому, высеченному в скале коридору. — Только что миновали поворот на Сен-Тропез. Еще час, и мы на месте.

Тыльной стороной ладони Лаки вытерла пот со лба. Стоял май, однако полуденное солнце палило так нещадно, тем более что в машине спрятаться от него некуда.

— Готова поклясться, что от нас разит потом! — Она засмеялась. — Две маленькие зловонные девственницы!

— Вынуждена внести поправку, — невозмутимо заметила Олимпия.

— М-м?

— Я собиралась сказать тебе, когда мы приедем. Знаешь, это как лежать у бассейна и потягивать сухое белое вино. А потом…

— Хочешь сказать, что ты… решилась на это? Чувственные губы Олимпии сложились в усмешку.

— А га.

Лаки невольно подалась вперед.

— Когда? С кем? Как это было? Олимпия крутанула руль, чтобы объехать скатившийся на дорогу валуи.

— Ужасно! — Носик ее сморщился. — Уж лучше держаться почти. Куда больше удовольствия!

Олимпия оказалась права в своих предположениях — теткина вилла была надежно закрыта от возможных пришельцев на все мыслимые запоры. Окруженный великолепным садом из мимозы и жасмина, дом стоял в горах, высящихся над Каннами.

Выпрыгнув из машины, Олимпия развела в стороны створки тяжелых, из кованого железа, ворот, вернулась за руль и подогнала «мерседес» прямо к дверям виллы, выстроенной из бледно-розового камня.

— Неплохо, а? — Она скорее утверждала, чем спрашивала.

— Сказка.