— Брось, Стивен, ты юрист, а не полицейский. Это может быть опасно.

— Поддержи мою просьбу. И пусть мне дадут магнитофон. Я хочу довести это до конца.

И он осуществил свое желание. Спрятанный на груди миниатюрный магнитофон записал каждое слово двух мужчин, по очереди то уговаривавших его, то угрожавших от имени бедного Лавинчи.

Как только деньги перешли из рук в руки, неизвестно откуда взявшаяся группа задержания арестовала обоих мужчин, и каждый из них получил свой срок за «попытку подкупа официального должностного лица, а также за запугивание и угрозы в адрес упомянутого выше лица». Луи Легс Лавинчи ушел за решетку на двенадцать лет, а авторитет Стивена поднялся еще выше. Но он редко оглядывался на прошлое. В течение четырех лет он делал на своем посту все, что мог, и от души наслаждался этим.

В эти годы Стивен довольно близко сошелся с молодым чернокожим детективом по имени Бобби Де Уолт. Бобби занимался главным образом вопросами тайного сбыта наркотиков. Ему было двадцать с чем-то, но выглядел он лет на десять моложе, особенно в своих немыслимых костюмах, с копной густых курчавых волос. От него постоянно приходилось ждать какого-нибудь дружеского розыгрыша. Но под беззаботной и легкомысленной внешностью скрывался настоящий энергичный детектив. На счету Бобби Де Уолта было больше раскрытых торговых точек наркотиков, чем у любого другого копа в подразделении. Что же касается Стивена, то он имел удовольствие отправить за решетку владельцев нескольких из них.

Странную они составляли пару, идя рядом по улице: стройный и привлекательный Стивен и Бобби — дикий и хулиганистый. Довольно часто они просиживали в расположенном неподалеку от здания суда баре, болтая до самого закрытия. Иногда шли в ресторан. Компания друг друга их устраивала полностью. Впрочем, равно как и компания прекрасных женщин.

Стивен приятно удивился, когда одним холодным январским вечером семьдесят пятого года Бобби вдруг сказал ему:

— Завтра ты должен отужинать со мной. В мои силки угодила лучшая киска в мире, парень. Я женюсь.

Стивен сгорал от любопытства. Ему всегда казалось, что Бобби не из тех, кто спешит поскорее устроить свою семейную жизнь. Но познакомившись со Сью-Энн, девятнадцатилетней обладательницей волнистых мягких волос, очень приятной улыбки и еще более обворожительной фигуры, он сразу же все понял.

Бобби не терял времени даром. Не прошло и месяца, как Стивен обнаружил себя стоящим рядом с брачующимися в качестве шафера в каком-то уютном храме. Там-то он и встретил кузину Сью-Эпл, Айлин. Он обратил на нее внимание сразу же: высокая, ухоженная, симпатичная. Работала она переводчиком в здании ООН, а жила вместе с родителями в приличном доме из коричневого кирпича где-то на Семьдесят девятой улице.

Четырежды он приглашал Айлин составить ему компанию, но, когда во время их четвертой встречи она отказалась лечь с ним в постель, Стивен решил отступиться от нее. Вежливо.

Он вновь стал встречаться с другими девушками, однако об Айлин не забывал. Все-таки она оказалась первой, кто ответил ему отказом. Все остальные были куда более покладистыми — несмотря на свою привлекательность и внушаемое окружающим уважение. И, отдавая себе отчет в том, что в нынешнее время, когда женщины изо всех сил добиваются равных прав с мужчинами, в этом нет ничего необычного, Стивен тем не менее продолжал вот уже несколько месяцев думать об Айлин.

Груз прожитых лет Кэрри почувствовала совершенно неожиданно. Стоя перед зеркалом, она видела то же лицо, ту же гладкую кожу, только почти невидимые глазом морщинки здесь и там выдавали, что она уже перешагнула шестидесятилетний рубеж. Но хуже было то, что Кэрри ощущала незаметно подкравшуюся старость изнутри, и чувство это пугало, его нельзя было стряхнуть.

Для чего же она прожила жизнь? Угнетала мысль о том, что последние тридцать два года стали годами постоянной лжи.