Вера не сомкнула глаз всю ночь.

– Ты что же не пошла на работу– то? Уж не заболела ли? – обеспокоилась Евдокия Митрофановна, заглянув к ней поутру. – Беда какая стряслась? – Она ласково смотрела в опухшее от слез лицо племянницы. – Не скрывай от тетки, облегчи душу!

– Ой, Дусечка, родненькая, пропала я! – с убитым видом призналась Вера. – Бросил меня Степа, приревновал к Ивану! Кончено все с ним!

– Ну так что же теперь – вешаться? На нем свет клином не сошелся! – утешала, как могла, тетя Дуся. – Предупреждала ведь – ничего у тебя с ним не получится. Как в воду глядела! Да не слушаете вы старших-то. – И жалеючи гладила Веру по голове. – Успокойся, касаточка моя! Все скоро пройдет, забудешь ты своего прынца!

– Нет, родная, не забуду! Вот это не даст! – Вера красноречиво положила руку на живот. – Чует мое сердце – память он о себе навсегда оставил.

– Да неужто?! – в ужасе всплеснула руками тетя Дуся. – Как же вы допустили-то? Такие грамотные!

– Вот допустили, – грустно, но спокойно сказала Вера. – Ведь решили вместе уехать, пожениться. Верила я ему, любила. Не боялась забеременеть.

– Ну что же теперь – помирать? – придя в себя от сногсшибательного известия, деловито изрекла Евдокия Митрофановна. – Нужно думать, как поправить дело. – Задумалась на мгновение, размышляя о чем-то своем, сокровенном. – А что, Ваня – сильно обиделся?

– Конечно! Не простит он меня никогда. Он такой самолюбивый! – раскаиваясь, как с ним обошлась, еще пуще опечалилась Вера. – Сама дура, все с ним испортила. Но ведь нечестно его обманывать!

– Что и говорить! – Тетя Дуся пожевала губами. Глаза у нее заблестели – в голову пришла дельная мысль. – Так, говоришь, Ваня самолюбив? Это хорошо.

– Чем же это для меня хорошо? – не поняла ее одобрения Вера.

– Самолюбив – значит, гордый, не захочет потерять свой авторитет, – как бы сама с собой рассуждала Евдокия Митрофановна. – Для него нож острый показать, что какой-то хлыщ взял над ним верх. Вот увидишь, касатка, – простит и забудет! – уверенно добавила она, победно взглянув на племянницу. – Он сам до смерти хочет, чтоб ты к нему вернулась. Да и любит тебя, знаю!

Вера недоверчиво ее слушала, как бы оценивая реальность сказанного, но глаза у нее высохли, и в них затеплилась робкая надежда. Видя это, тетя Дуся окончательно решила – вот и выход из положения.

– Ну, вот что, дитятко мое, нечего сопли распускать! – голосом, не допускающим возражений, скомандовала она Вере. – Время не ждет! Собирайся-ка и отправляйся в город, к Ване! Повинись ему по-хорошему. Авось все поправится, Бог милостив!

– Да что ты говоришь, родная? – с сомнением покачала головой Вера. – Ведь я люблю и уважаю Ваню. Как же мне его обманывать? Как в глаза смотреть?

– Очень даже просто! – уверенно отрезала тетя Дуся. – Все сможешь ради ребенка. Он ни в чем не повинный! А Иван будет хорошим отцом. – Подумала немного. – Открываться ему не надо – это всем хуже! А Ивану и в голову не стукнет. У вас с ним все могло произойти, тоже знаю. Иди, не теряй времени! С Богом!

Каким удивленным было лицо Ивана, когда поздно вечером дверь его комнаты в общежитии открылась и Вера с плачем бросилась ему на шею.