А какая была свадьба! Как сильно изменилась всего за трое суток их новая квартира! По всему было видно, что они с тетей Дусей и Варькой потрудились на славу. Появились вешалка и большое зеркало в прихожей, шторы на окнах, эстампы и фотографии на стенах, много цветов.

Гости уже за празднично накрытым столом; он – составной и занимает всю комнату. Во главе стола – начальство и почетный гость – Николай Егорович; молодые – посредине. Близкой родни мало. Отец Ивана, как и Веры, погиб на фронте, а мать тяжело больна. По его сторону – братья Дмитрий и Федор с женами да старый холостой дядя, помогавший матери растить детей. А по Верину – тетя Дуся, Варька и соседи Ларионовы. Свидетели молодых – Люба из совхоза и Семен Ларионов вместе с другими их близкими друзьями сидят скромно в конце стола – робеют перед начальством. Первый секретарь райкома привычно постучал по столу, требуя внимания.

– Дорогие друзья, – поднимает бокал. – От руководства района и от себя лично горячо поздравляю молодых с вступлением в брак. Желаю им долгой семейной жизни и большого личного счастья! Семья – основная ячейка нашего общества. А что она у Ивана с Верой будет образцовой, можно не сомневаться! Горько!

Все хотят чокнуться с молодыми. Они поцеловались. Слово берет молодой, но уже немного обрюзгший секретарь райкома комсомола.

– Ваня Григорьев – член партии, но совсем недавно был одним из лучших комсомольцев района. И Верочка Панова ему подстать. Сейчас они, как к все мы, самоотверженно трудятся во исполнение задач, поставленных партией по исправлению ошибок, допущенных из-за культа личности Сталина. Предлагаю, – поднимает свой бокал, бросив взгляд в сторону почетного гостя, – выпить за дорогого Никиту Сергеевича Хрущева, чтобы у нас к 1980 году, как он обещал, был построен коммунизм!

Гости дружно чокнулись – их больше интересовал процесс, а не слова. Лишь Варька с потемневшим лицом отставила свою рюмку, и это заметил Николай Егорович; улыбаясь, поинтересовался у жениха:

– А почему, Иван Кузьмич, твоя свояченица не хочет поддержать тост своего комсомольского вожака? Не нравится Никита Сергеевич Хрущев? Или в чем-то с ним не согласна?

Все притихли в ожидании скандала, а Иван аж побагровел.

– Не стоит обращать внимания на эту дурочку! – попросил гостя. – Варька у нас известная бузотерка. Может всякое ляпнуть! Она сначала говорит, а потом лишь думает.

Такое унижение, да еще перед всеми Варя вынести не могла:

– Ты, Ванечка, у нас очень умный, спору нет! Но я и сама за себя отвечу. Да, не согласна, что на Сталина все валят. Это нехорошо – на покойника, который ответить не может. А где был Хрущев во время культа личности? Разве не участвовал? Наш папа погиб – «за Родину, за Сталина». Думаю, ему сейчас было бы обидно!

Все замерли в ожидании реакции партийного руководства. Разряжает обстановку сам «виновник» – Николай Егорович.

– О, святая простота! – патетически воскликнул он среди настороженного молчания. – Вот чем хороша молодость – своей искренностью и прямотой! Но в реальной жизни все сложнее. Кто перенес период массовых репрессий, знает, как трудно было бороться против культа личности. Ваш папа, Варенька, воевал и погиб за правое дело! И никто не оспаривает выдающуюся роль Сталина в великой Победе советского народа над немецким фашизмом.

Николай Егорович поднял свой бокал.