Кельдерек почувствовал не столько страх, сколько отчаяние.

— Ну так давайте убейте нас, болваны несчастные! — проорал он. — Давайте попробуйте — и посмотрите, что будет!

— Ага, и чтоб ихние дружки вернулись обратно, — подал голос другой мужик. — Эй, почему бы вам не отправиться вдогонку за своим войском? Они свалили меньше часа назад.

— Я бы послушался совета, — промолвил Балтис, подходя сзади и становясь плечом к плечу с Кельдереком. — Нет смысла ждать, когда они рассвирепеют и бросятся на нас.

— Но наши люди еле живы от усталости, — раздраженно возразил охотник.

— Если мы не уберемся отсюда, сынок, они вообще живы не будут, — ответил Балтис. — Пойдем-пойдем… Я не трус, да и ребята мои не робкого десятка, но оставаться здесь совершенно ни к чему. — Потом, пока Кельдерек колебался, он крикнул мужикам: — Покажите нам дорогу, и мы уйдем!

При этих словах все они разом, точно свора бродячих псов, сделали несколько осторожных шагов по направлению к ним, а потом шумно загалдели, показывая руками на юг. Выяснив дорогу, Кельдерек прочертил ногой линию на пыльной земле и предупредил, чтобы они не вздумали зайти за нее, пока ортельгийцы не покинут город.

— Ладно, найдем путь без вашей помощи! — крикнул Балтис, берясь за один из канатов, чтобы своим примером подбодрить усталых людей.

Они медленно потащились прочь. Гельтцы глазели им вслед, наперебой восклицая и тыча пальцами в исполинского бурого зверя, неподвижно лежащего в клетке.

За городом дорога пошла под гору — да так круто, что вскоре мужчинам пришлось уже не тянуть повозку, а изо всех сил удерживать, чтоб не покатилась вниз сама собой. Выйдя на широкий ровный участок над длинным склоном, они развернули клетку и теперь взялись за канаты сзади. По крайней мере, сухая твердая земля служила надежной опорой для ног, и какое-то время они двигались гораздо быстрее, чем утром. Примерно через лигу, однако, дорога сузилась и начала петлять вдоль скалистого обрыва — здесь они спускались медленно, шаг за шагом, с трудом удерживая тяжеленную клетку на туго натянутых канатах, а Сенкред с двумя или тремя своими людьми направлял в нужную сторону передние колеса, подсовывая под них крепкие палки. На одном очень уж крутом повороте им пришлось остановиться и расширить дорогу: они дробили скалу молотами, железными прутьями и всеми прочими попавшими под руку орудиями, покуда наконец не сумели отколоть здоровенную глыбу, которую столкнули в пропасть, откуда лишь через несколько долгих секунд донесся тяжкий грохот падения. Немного погодя двое мужчин одновременно поскользнулись, и всех остальных резко дернуло вперед, да с такой силой, что они еле устояли на ногах, хором заорав от ужаса.

Еще через какое-то время Кельдерек заметил, что колеса стали вихлять сильнее и что вся клетка перекосилась и держится на основании непрочно. Он посовещался с Балтисом.

— Не стоит и пытаться исправлять, — махнул рукой кузнец. — Все равно через час-другой чертова махина рассыплется на куски от тряски. Остов повозки перемалывается между дорогой и тяжестью медведя, как зерно между жерновами. Даже тщательно сработанная колымага такого рода не выдержала бы долго, а с изготовлением этой пришлось поторопиться, как со свадьбой распутной девицы. Ну так что скажешь, парень? Мы продолжаем путь?

— У нас нет другого выбора, — ответил Кельдерек.

И действительно, несмотря на все трудности и смертельную усталость, ни один из мужчин не жаловался и не пытался усомниться в необходимости догнать войско. Но когда наконец опасные скалистые ущелья и крутые склоны остались позади и они расположились на короткий привал в месте, где дорога расширялась на подходе к редкому лесу, Кельдерек впервые позволил себе задаться вопросом, чем же закончится дело.