Кельдерек тащил клетку вместе с остальными, но когда они наконец остановились передохнуть и девушки подложили под колеса большие камни вместо тормозных колодок, он вместе с Балтисом отошел от мужиков и вернулся к клетке, подле которой стояли Сенкред и Зильфея. Зильфея просунула руку между железными прутьями и гладила переднюю лапу медведя со страшными изогнутыми когтями, длиннее ее ладони. Прижимаясь потным лбом к прохладному металлу, она тихонько пела:

Внезапно охваченный дурными предчувствиями, Кельдерек уставился на громадное тело, недвижное, как труп. Косматый бок не вздымался от дыхания ни чуть-чуть; вокруг носа и ушей копошились мухи.

— Чем вы его опоили? Зелье не убило Шардика?

— Да нет, он живехонек, владыка, — улыбнулась Зильфея. — Вот, смотрите!

Она вытащила из-за пояса нож и, подавшись вперед, поднесла к ноздрям медведя. Лезвие слегка запотело, потом очистилось, снова запотело и опять очистилось. Зильфея повернулась и приложила теплое влажное лезвие плашмя к запястью Кельдерека.

— Тельтокарна — сильное зелье, владыка. Но та, которая погибла, лучше всех знала, как использовать эту траву. Шардик не умрет.

— Когда он проснется?

— Вероятно, сегодня вечером, ну или ночью. Точно сказать не могу. Для многих животных мы знаем и дозу, и время действия сонного зелья, но Шардик превосходит размерами всех известных животных, а потому нам остается только гадать.

— Он будет есть или пить, когда очнется?

Звери, приходящие в чувство после тельтокарны, всегда очень опасны. Зачастую они становятся еще свирепее и кровожаднее, чем были до дурманного сна, и тогда нападают на всех и всякого, кто встречается на пути. Я видела однажды, как олень разорвал веревку толщиной вот с этот железный прут, а потом насмерть забодал двух волов.

— Когда? — с любопытством спросил Кельдерек.

Зильфея пустилась рассказывать про Квизо и ритуалы весеннего равноденствия, но Балтис перебил:

— Если ты говоришь правду, значит стенки клетки для Шардика не преграда.

— Да и крыша недостаточно прочная, — добавил Сенкред. — Стоит медведю встать на дыбы, и она рассыплется, точно корка пирога.

— Только время зря потеряли, — проворчал Балтис, сплевывая в пыль. — В клетке он или не в клетке — все одно. Он проснется и пойдет куда захочет. Только вот что я скажу вам: сперва все мы отправимся к праотцам.

— В таком случае нам придется снова одурманить Шардика, — сказал Кельдерек.

— Но это точно убьет его, владыка, — возразила Зильфея. — Тельтокарна — яд. Такое сильное зелье нельзя использовать дважды подряд — даже дважды в течение десяти дней нельзя.

Остальные девушки хором подтвердили ее слова.

— Где тугинда? — спросила Нита. — Она с повелителем Та-Коминионом? Может, она знает, что делать?

Ничего не ответив, Кельдерек вернулся обратно к мужикам и велел двигаться дальше.

Через час идти стало легче: местность немного выровнялась и теперь дорога поднималась в гору не так круто. Насколько Кельдерек мог судить по мрачному облачному небу, было около полудня, когда они наконец вошли в Гельт. Усыпанная мусором площадь выглядела как после буйного мятежа. Город словно вымер, в воздухе висел смрадный запах гари, гнилых отбросов и нечистот. Поодаль маячил одинокий оборванный мальчишка, наблюдая за ними с безопасного расстояния.

— Воняет, что стая мерзких обезьян, — пробормотал Балтис.