— Понятно. И ты общаешься с водохранилищем, привлекая на помощь свои глубочайшие познания в водяном деле?

Я и близко не представляю, как за ним смотреть, но рассчитываю найти здесь, в Бекле, какого-нибудь сведущего человека и забрать с собой.

— А он будет на собрании Совета, твой славный старый приятель-быковод?

— Смарр-то? Ну уж нет — он прислал своего помощника. Он не дурак.

— И давно ты губернатор Кебина?

— Три дня. Говорю же, все произошло совсем недавно. Генерал Зельда как раз проводил набор в войско в тех краях, и Смарр увиделся с ним назавтра после нашего разговора. А уже на следующий день после моего возвращения в Кебин генерал прислал ко мне офицера с сообщением о моем назначении и приказом явиться в Беклу собственной персоной. И вот я здесь, Эллерот, и сразу натыкаюсь на тебя!

— Бан Эллерот — поклонись трижды, прежде чем ко мне обратиться.

— Да уж, мы с тобой заделались важными птицами, ничего не скажешь. Саркидский бан? И давно ли ты ходишь в банах?

— Вот уже несколько лет, со смерти моего бедного отца. Но расскажи-ка лучше, что тебе известно о новой, современной Бекле и ее милосердных и просвещенных правителях.

В этот момент их нагнали двое других делегатов, серьезно разговаривавших на катрийском наречии хистоль — диалекте восточного Терекенальта. Один из них, проходя мимо, повернул голову и несколько мгновений хмуро смотрел на Эллерота через плечо, а потом продолжил беседу.

— Ты следи за языком-то, — сказал Молло. — Здесь лучше так не высказываться, тем более при посторонних.

— По-твоему, эти высокородные болваны понимают йельдашейский? За нарядами да внешними манерами умственного убожества не скроешь. У них на лбу написано, что они тупые.

— Наружность зачастую обманчива. Осторожность прежде всего — это я накрепко уяснил себе, вот почему до сих пор жив.

— Ну хорошо, коли ты желаешь уединиться, мы доставим тебе такое удовольствие, хотя и с риском продрогнуть на ветру. Вон там парень с лодкой — йо-хо-хо! — и он, несомненно, имеет свою цену, как и все в этом мире.

Обратившись к лодочнику на великолепном бекланском с чуть заметным йельдашейским акцентом, Эллерот дал ему десятимельдовую монету, застегнул на шее лисий плащ, поднял ворот и вступил в лодку. Молло последовал за ним.

Парень погреб на середину озера, и мелкие суетливые волны размеренно заплескались о носовые борта. Эллерот хранил молчание, пристально осматривая пастбищные угодья, что начинались через дорогу от Королевского дома, тянулись вдоль западного берега и простирались до северных склонов Крэндора вдали.

— Пустынное место, а? — наконец промолвил он на йельдашейском.

— Пустынное? — отозвался Молло. — Да я бы не сказал.

— Ну ладно, сравнительно редко посещаемое. И луга такие ровные… ни единого препятствия. Замечательно. — Встретив недоуменный взгляд Молло, он улыбнулся. — Впрочем, вернемся к нашему разговору, который был возмутительнейшим образом прерван. Что ты знаешь о Бекле и помешанных на своем медведе дикарях с Тельтеарны?

— Да почти ничего. Не было времени разузнать.

— Тебе известно, например, что после битвы в Предгорье, пять с половиной лет назад, они даже не похоронили мертвецов — ни своих, ни чужих? Бросили на съедение волкам да стервятникам.

— Оно и неудивительно. Говорю же, я был на поле боя — и ниоткуда еще я не убирался с такой радостью. Два моих попутчика чуть не спятили со страху, а ведь дело происходило средь бела дня.