— А ты видел что-нибудь?

— Нет, просто нас всех жуть одолевала. О, ты имеешь в виду останки убитых? Нет — мы не сходили с дороги, знаешь ли, а с нее вскоре после сражения все трупы убрали гельтцы, я так слышал.

— Ну да. Ортельгийцы, разумеется, не стали утруждаться. Впрочем, было бы странно ожидать от них уважения к павшим, верно?

— Ко времени, когда они разбили армию Гел-Этлина, зарядили дожди и уже стемнело, разве нет? Они отчаянно спешили добраться до Беклы.

— Да, но и после падения Беклы ни один ортельгиец ничего не предпринял, хотя они наверняка постоянно шастали туда-сюда между Беклой и своим речным островом. Ужасно скучный предмет для размышлений, ты не находишь? Смертельно скучный.

— Я как-то не думал об этой стороне дела.

— Ну так подумай.

Повернув, лодка проплыла сначала вдоль южного берега Крюка, потом пошла вдоль восточного; при ее приближении журавли взлетели шумной белокрылой стаей. Эллерот, слегка перегнувшись через борт, лениво обводил пальцем в воде зыбкий контур собственной тени, скользящий по поверхности.

Немного погодя Молло сказал:

— Я так и не понял, почему Бекла пала. Ортельгийцы появились неожиданно и выбили Тамарриковые ворота. Ну ладно, Тамарриковые ворота оказались никуда не годными с военной точки зрения. Но чем занимался Сантиль-ке-Эркетлис? Почему не попытался удержать крепость? Ведь там можно обороняться вечно. — Он указал на отвесную стену каменоломни и вздымавшуюся над ней вершину Крэндора.

— Так он и удерживал, — ответил Эллерот, — весь дождливый сезон и еще какое-то время — четыре месяца в общей сложности. Все надеялся, что придет подкрепление из Икета или даже войско из Кебина — то самое, о котором позаботился твой замечательный приятель-быковод. Ортельгийцы долго его не трогали — думаю, прониклись к нему глубоким уважением, — но когда дожди закончились, а Сантиль-ке-Эркетлис по-прежнему оставался там, они начали беспокоиться. Видишь ли, им нужно было выдвинуть армию к Икету, и они не собирались оставлять здесь ни одного подразделения для присмотра за Сантилем, чтоб не высовывался из крепости. А потому они от него избавились.

— Избавились — так вот взяли и избавились? О чем ты говоришь? Каким образом?

Эллерот легко ударил по воде ребром ладони, посылая тонкий веер брызг вдоль борта.

— Да, Молло, похоже, во время своих странствий ты мало чего узнал о способах ведения военных действий. В Бекле было много детей, пускай далеко не все они приходились родней солдатам и офицерам крепостного гарнизона. Каждый день ортельгийцы вешали двух ребятишек в каменоломне под крепостью. Разумеется, не было недостатка и в матерях, которым разрешалось подниматься наверх и умолять Эркетлиса заключить соглашение, пока ортельгийцы не прибегли к еще более изощренным мерам. Через несколько дней генерал заявил, что готов покинуть цитадель, если только войску позволят выйти в полном вооружении и беспрепятственно дойти до Икета. Ортельгийцы приняли условия. Тремя днями позже они атаковали Эркетлиса на марше, но он ожидал чего-то подобного и весьма успешно отразил нападение. Собственно говоря, бой происходил неподалеку от моего поместья в Саркиде.

Молло открыл было рот, но Эллерот, сидевший за спиной лодочника, продолжил все тем же спокойным тоном:

— Сейчас мы наткнемся на огромное бревно, которое наверняка проломит нос лодки.

Лодочник тотчас перестал грести и быстро обернулся.

— Где оно, господин? — спросил он на бекланском. — Я ничего не вижу.

— А я вижу, что ты прекрасно понимаешь меня, когда я говорю на йельдашейском, — ответил Эллерот, — но это не преступление.