— Ну да, понятное дело. Так что там насчет Молло? Его порекомендовал Смарр Торруин из Предгорья — говорит, сто лет его знает. Он вроде отличный мужик.

— Мне стало известно, что Молло до недавнего времени был губернатором провинции в Дильгае.

— В Дильгае? А почему он сбежал оттуда?

— Вот именно. Чтобы вступить во владение ничтожным клочком земли в Кебине? Как-то не верится. Отношения с Дильгаем у нас напряженные и сложные — мы не знаем, чего от них ждать. Я вот думаю, стоит ли нам рисковать с назначением Молло, не попадемся ли мы в ловушку? Сейчас нам только не хватает ножа в спину от Кебина.

— Пожалуй, ты прав, Кельдерек. Я ничего этого не знал. Завтра поговорю с Молло. Нам и впрямь нельзя рисковать в Кебине. Скажу, что по зрелом размышлении мы решили поставить губернатором человека, хорошо знающего водохранилище.

Зельда снова умолк. Кельдерек начал забирать влево, словно собираясь повернуть в обратном направлении, — таким своим маневром он рассчитывал развязать барону язык.

— Что ты сейчас думаешь о войне? — неожиданно спросил Зельда.

— Лишь во́роны да коршуны всё знают, — ответил Кельдерек старой солдатской поговоркой.

— Серьезно, Кельдерек… строго между нами?

Кельдерек пожал плечами:

— Вы имеете в виду планы боевых действий? Так о них вам известно больше, чем мне.

— Ты говоришь, владыка Шардик неспокоен? — упорствовал Зельда.

— Далеко не каждое недомогание или плохое настроение владыки Шардика служит дурным предзнаменованием. Иначе и малое дитя могло бы толковать знаки.

— Поверь, Кельдерек, я не ставлю под сомнение твой провидческий дар — как ты, надеюсь, не ставишь под сомнение мои полководческие способности.

— К чему вы это?

Зельда остановился и окинул взглядом широкое груботравное пастбище. Потом сел наземь, и Кельдерек после минутного колебания последовал его примеру.

— Возможно, особам нашего звания не пристало сидеть здесь, — сказал Зельда, — но я предпочитаю разговаривать вдали от посторонних ушей. И сразу предупреждаю, Кельдерек: в случае необходимости я буду отрицать самый факт нашего разговора.

Кельдерек промолчал.

— Пять с лишним лет назад мы захватили этот город, и сражавшиеся тогда люди все до единого знают, что мы сделали это по воле владыки Шардика. Но какова сейчас его воля? Неужто я один задаюсь таким недоуменным вопросом?

— Нет, полагаю.

— Знаешь, что мои солдаты распевали после взятия Беклы? «Обнимем дев, поднимем чаши! Наш Шардик с нами! Бекла наша!» Больше они ничего подобного не поют. За четыре года постоянных походов в южные провинции былое воодушевление из парней повыветрилось.

На Змеиной башне — юго-восточной башне Дворца Баронов, находящейся в четверти лиги от них, — Кельдерек различал фигуру солдата, облокотившегося на парапет. Очевидно, он получил приказ высматривать Гед-ла-Дана на дальних подступах к городу, но по его ленивой позе было ясно, что он пока еще ничего не увидел.

— С какой целью Шардик вернул нам Беклу? Чтобы навсегда сделать нас сильными и богатыми, как думают мои люди? Тогда почему Эркетлис по-прежнему воюет против нас? Чем мы прогневили владыку Шардика?

— Ничем, насколько мне известно.

— Владыка Шардик убил Гел-Этлина, самолично вколотил тому башку в плечи, и после взятия Беклы ты, я и все остальные верили, что волею Шардика мы в два счета одолеем Эркетлиса и захватим Икет.

— Это обязательно произойдет.

— Кельдерек, будь ты не король Беклы и верховный жрец Шардика, а любой другой человек — какой-нибудь губернатор провинции или подчиненный командир, — я бы тебе ответил: «В таком случае лучше, чтобы это произошло поскорее, твою мать».