— Завтра вечером у нас весенний Праздник огня, — промолвил Кельдерек.

— Я помню.

— Я никому не скажу о нашем разговоре, и мы вернемся к нему после праздника. Мне нужно время, чтобы подумать.

Слуга приблизился к ним, поднес ладонь к склоненному лбу и выжидательно замер, с трудом переводя дыхание.

— Говори, — велел Кельдерек.

— Владыка, господин Гед-ла-Дан скоро будет. Он показался вдали на дороге и через полчаса достигнет Синих ворот.

В нижнем городе гонги пробили очередной час — дальний прозвучал с секундным запозданием после ближнего, точно эхо. Присутствие слуги, рассудил Кельдерек, избавит меня от необходимости продолжать разговор.

— Следуй за нами, — приказал он, а потом обратился к Зельде: — Я и жрица Шельдра будем встречать Гед-ла-Дана за воротами. Вы присоединитесь к нам?

28. Эллерот раскрывает свои карты

— …И оставить все, что я имел в Дильгае!..

— Охолони, Молло.

— Я не намерен жить в этой паршивой империи… и ближе чем в десяти днях пути от ее границы… этот треклятый медвежий жрец… как он там себя называет?.. Килдрик, ага…

— Будь благоразумен, Молло. Возьми себя в руки. Ты ведь покинул Дильгай не потому, что рассчитывал заделаться губернатором Кебина, и уж тем более не потому, что правители Беклы тебе что-то пообещали. А потому лишь, что хотел вступить в наследство семейным поместьем, во всяком случае, ты мне так сказал. Эту возможность никто у тебя не отнимает, и сейчас ты находишься ровно в том же положении, в каком был недавним вечером, когда ужинал со своим приятелем-скотоводом.

— Не говори чепухи. Все в Кебине знают, что генерал Зельда назначил меня на должность по рекомендации Смарра. Перед отбытием в Беклу я провел долгое совещание с городскими старейшинами насчет нашего взноса в летнюю кампанию. Они не собирались расщедриваться: провинция-то у нас небогатая — и никогда особо не процветала. «Не волнуйтесь, — сказал я. — Я поговорю с ними в Бекле — позабочусь, чтобы взносы на военные нужды вас не разорили». И что, по-твоему, они теперь скажут? Скажут, что меня прогнали с должности, поскольку я не сумел выжать из провинции достаточно денег…

— Возможно, так оно и есть.

— Но черт возьми, никто здесь еще даже не поинтересовался, какую сумму мы положили выплатить, так что у них нет повода для недовольства. Но в любом случае кебинские землевладельцы будут считать, что я их подвел — плохо разыграл свои карты, — а теперь на мое место поставят какого-нибудь малого, который даже не из местных, и уж он-то сдерет с них вдвое больше без всякого зазрения совести. Кто мне поверит, если я скажу, что понятия не имею, почему мое назначение не утвердили? Мне еще повезет, если никто не попытается прикончить меня в отместку. Не то чтобы меня это беспокоило, впрочем. Ну есть ли лучший способ разозлить человека, чем дать ему что-нибудь, а потом вдруг отнять?

— Пожалуй, нет. Но, дорогой Молло, чего еще ты ожидал, заводя дружбу с этими медведепоклонниками? Меня удивляет, что возможность такого поворота событий не пришла тебе в голову с самого начала.

— А разве сам ты не завел с ними дружбу?

— Ни в коем случае — скорее наоборот. Ко времени, когда эти дикари неожиданно явились изумленному миру, я уже был баном Саркида, и именно они долго и пристально ко мне присматривались, прежде чем решили, с учетом всех обстоятельств, оставить меня в покое, — хотя еще неизвестно, разумно ли они поступили.