— Но как ни крути, Эллерот, твое пребывание в должности саркидского бана утверждено от имени Шардика. Этого ты не можешь отрицать.

— Так я и не отрицаю, дружище.

— Тогда скажи, дела с работорговлей сейчас обстоят лучше, чем в те времена, когда мы с тобой сражались плечом к плечу под командованием Сантиля?

— Если этот вопрос задан всерьез, то он явно не заслуживает серьезного ответа. Но видишь ли, Молло, я же не гуманист какой-нибудь, а обычный землевладелец, пытающийся жить мирной жизнью и обеспечивать себе средства к существованию. Ты даже не представляешь, как трудно успокоить и заставить прилежно работать людей, живущих с мыслью, что они или их дети в любой момент могут оказаться в рабстве. Странно, но их это беспокоит. Настоящая проблема с работорговлей в том, что это страшно недальновидная политика… грязная и непорядочная. Но не станет же человек покидать свое родовое гнездо потому лишь, что за углом поселился какой-то сомнительный медведь.

— Но почему ты явился сюда, к медведепоклонникам, собственной персоной?

— Возможно, как и ты, я хочу заключить наиболее выгодную для моей провинции сделку.

— Кебин находится на севере, а потому при любом раскладе останется в составе Беклы. Но Лапан — южная провинция, спорная территория. Ты мог бы открыто заявить о своих симпатиях к Эркетлису — отделиться от империи и забрать себе половину Лапана.

— Боже мой, а ведь и верно, мог бы! Как же я сам не додумался-то?

— Тебе лишь бы шутки шутить, Эллерот, а мне вот ни черта не смешно. Ладно с ним, с губернаторством. Но меня бесит, что они выставили меня дураком перед людьми, знающими меня с детства. Ты только вообрази: «Глядите, вон он, вон! Возомнил, что будет губернатором и станет всем нам указывать да приказывать, а теперь возвращается домой с поджатым хвостом. О, доброго вам утречка, господин Молло, чудесная погода, не правда ли?» Ну как я теперь вернусь в свое поместье? Честное слово, я готов на все, только бы отомстить проклятым ортельгийцам. И что бы я ни сделал, все будет им по заслугам. Здесь я с тобой заодно: не терплю непорядочности в делах.

— Ты говоришь серьезно, Молло?

— Чертовски серьезно. Да я на все готов, чтобы свести с ними счеты.

— В таком случае… э-э… давай-ка выйдем и прогуляемся в каком-нибудь приятном безлюдном месте, где поблизости нет густых живых изгородей… ах, какое славное утро! Знаешь, каждый раз, когда я вижу Дворец Баронов, он выглядит как-то по-новому, но всегда из ряда вон и, на радость, не по-ортельгийски… Так на чем я остановился? А, да: в таком случае, возможно, я сумею привести тебя шаг за шагом к высотам головокружительного восторга — ну или куда-то вроде того.

— Ты это о чем?

— Видишь ли, Молло, к сожалению, я не тот простой славный парень, каким кажусь. С виду я ах какая душка, но в груди моей бьется сердце черное, как таракан, и почти такое же отважное.

— Судя по всему, тебе есть что сказать.