33. Деревня

Весь день, пока солнце медленно катилось по небу у него за спиной, Кельдерек следовал за Шардиком, упорно бредущим вперед. Время от времени медведь переходил на грузную рысь, но скоро сбивался с ноги и тяжело мотал головой, словно пытаясь избавиться от докучливой боли. Хотя рана у него между лопатками уже не кровила, по неровной поступи и общему беспокойному виду зверя было ясно, что она его тревожит. Он часто вставал на задние лапы и озирал открытую равнину, и всякий раз Кельдерек, обмирая от страха, застывал на месте или падал на колени и пригибался к земле. Но по крайней мере, держать Шардика в пределах видимости не составляло труда, и Кельдерек много часов кряду шел за ним на расстоянии длинного полета стрелы, бесшумно ступая по траве или пробираясь через кустарник в полной готовности обратиться в бегство, если вдруг медведь повернется кругом и двинется к нему. Однако Шардик, казалось, не замечал преследования. Один раз он остановился у мелкого озерца, чтобы напиться и поваляться в воде; а другой раз прилег отдохнуть среди миртовых кустов, насаженных в качестве ориентира вокруг одного из колодцев, в незапамятные времена использовавшихся бродячими пастухами. Но обе передышки продолжались недолго: он живо поднимался на ноги, словно спохватившись, и вновь пускался в путь по равнине.

Дважды или трижды вдали показывались пасущиеся стада, и Кельдерек даже с такого большого расстояния различал, как животные пугливо вскидывают голову и оборачиваются, почуяв неведомого хищника. Он надеялся, что представится возможность окликнуть какого-нибудь пастушонка и отправить его в город с сообщением, но Шардик каждый раз обходил стадо стороной, и Кельдерек по здравом размышлении решал подождать лучшего случая.

Ближе к вечеру, сориентировавшись по солнцу, он понял, что Шардик теперь направляется не на северо-восток, а на север. Они уже ушли довольно далеко вглубь равнины — лиги на три, наверное, к востоку от дороги из Беклы в Гельтские предгорья. Медведь явно не собирался останавливаться или поворачивать назад. Кельдерек, поначалу с уверенностью предполагавший, что Шардик вот-вот найдет какую-нибудь пищу, насытится и заснет, никак не ожидал, что зверь, проведший в заточении пять лет и на днях получивший серьезную рану, будет идти без устали, не останавливаясь, чтобы поесть или поспать. Постепенно стало ясно, что Шардиком движет упорная решимость скрыться подальше от Беклы: не задерживаться в пути, пока город не останется далеко позади, и не приближаться к местам обитания человека. Повинуясь инстинкту, зверь повернул в сторону гор и при желании вполне сможет добраться до них за два-три дня. В гористой местности поймать медведя будет трудно: в прошлый раз пришлось заплатить жизнями двух девушек и вдобавок дотла выжечь горный склон с парой деревушек. Но если из Беклы вовремя подоспеет достаточно крупный отряд, возможно, они сумеют заставить Шардика повернуть назад, а потом шумом и факелами загнать в прочный загон или иное замкнутое место, откуда не выбраться. Предприятие опасное, конечно, но независимо от последствий сейчас в первую очередь необходимо преградить Шардику путь к горам. Нужно отправить в город посыльного с сообщением и ждать подмоги.

Когда солнце стало садиться, зелено-коричневые отлогие склоны окрасились сперва в бледно-лиловый цвет, потом в розовато-сиреневый и серый. От травы и кустарника потянуло прохладным влажным запахом. Шмыгавшие под ногами ящерицы исчезли, и маленькие пушистые животные — кролики, мыши, какие-то длиннохвостые прыгающие крысы — начали вылезать из своих нор. Тени смягчились, и на дне мелких лощин понемногу сгущался легкий сумрак, точно поднимаясь из земли. Кельдерек чуть не падал от усталости и изнемогал от боли в раненом бедре.