— Мой повелитель? — невольно вырвалось у Кельдерека.

— Именно сила Шардика взяла сегодня Ортельгу. Нам повезло: многие успели увидеть медведя прежде, чем он ушел с острова. Бель-ка-Тразета обратили в бегство только потому, что он слывет врагом Шардика. Сегодня люди воочию убедились, что Шардик вернулся. Они верят, что нет ничего такого, чего он не сделал бы для своих почитателей, — и ничего такого, чего они не смогли бы сделать во имя его.

Та-Коминион, пошатнувшись, отступил назад, тяжело опустился на бревно и несколько секунд сидел неподвижно, борясь с внезапным приступом головокружения. Зубы у него застучали, и он подпер подбородок ладонью.

— Шардик послан, чтобы вернуть Беклу ортельгийцам — равно крестьянам и баронам. Простому люду ничего больше знать не нужно. Но я… я должен найти верный способ одержать победу через посредство Шардика. И вот что я думаю: если мы не захватим Беклу в течение недели, то уже никогда не захватим.

— Почему?

Та-Коминион помолчал, словно подбирая слова.

— Простолюдины могут петь песню, только когда пляшут, пьют или занимаются каким-то делом, — тогда она сама собой изливается из уст. Но попроси научить тебя песне — и она мигом вылетит у них из головы. Пока Шардик владеет их сердцами, наши люди сделают невозможное — протопают хоть сто лиг без сна и отдыха, побегут по воздуху, как по земле, сокрушат стены Беклы. Но в сердце простолюдина такая сила сродни туману. Солнце, ветер — любая непредвиденная трудность — развеют ее в течение часа. — Он ненадолго умолк, потом медленно продолжил: — И надо учитывать еще одно. С глаз долой — из сердца вон. Мне говорили, ты понимаешь детей. Значит, ты знаешь, как быстро малые дети забывают все, что не видят изо дня в день.

Кельдерек непонимающе уставился на барона.

— Шардик должен находиться с нами, когда дело дойдет до битвы, — сказал Та-Коминион. — Крайне важно, чтобы люди видели его там.

— Под стенами Беклы — через пять дней? Но как?

— Вот ты и скажи мне.

— Владыка Шардик и ста шагов не сделает не по своей воле — а вы говорите о пятидневном пути!

— Бекла — город прекрасней и изумительней, чем гора из драгоценных камней. Он по праву принадлежит нам, и Шардик пришел, чтобы вернуть ортельгийцам древнюю столицу. Но сделать это он может только нашими руками. Чтобы взять Ортельгу сегодня, ему потребовалась моя помощь. Теперь ему требуется твоя помощь, чтобы дойти до Беклы.

— Но это невозможно! А взять Ортельгу не было невозможно!

— Ну разумеется, раз плюнуть для тех, кому не случилось там находиться. Ладно, не бери в голову. Кельдерек, ты хочешь перестать быть деревенским дурачком, играющим на берегу с малолетними сиротами? Хочешь увидеть, как Шардик приходит к Бекле во всем своем могуществе? Чтобы завершить великое дело, начатое тобой тем вечером, когда ты не сробел перед раскаленным кинжалом Бель-ка-Тразета? Какой-то способ должен быть! Либо ты найдешь его, либо мы сорвемся с крутой скалы в пропасть. Ты, я и владыка Шардик — мы карабкаемся наверх, и обратного пути нет. Если нам не удастся захватить Беклу — ужели ты думаешь, что бекланские правители дадут нам уйти подобру-поздорову? Нет, они пустятся за нами в погоню. И в два счета расправятся с тобой и твоим медведем.

— Моим медведем?

— Твоим медведем. Ибо именно твоим станет он, владыка Шардик, обитатель Ступеней, который в настоящую минуту готов положить к нашим ногам огромный город, богатый и могущественный, если только мы изыщем способ привести его туда.