— Да мне похер, — сплюнул Петя. — Я тебя в первый раз вижу. И на предъявы твои мне насрать.

— Да вы молодняк совсем оборзели. Я ворам скажу, вас на лоскуты порежут. Ещё сопли не утёрли, а уже лезете в серьёзные дела. Девочки, это наш бизнес и вас тут не стояло. Чтоб я больше ваших шлюх в ресторане не видел.

— Ты, похоже, дядя, чего-то не догоняешь. Оглянись вокруг. Это Глебовраг, здесь свои законы. Это наша земля и мы здесь рулим. Здесь всё решают сила и авторитет. А за тобой ни того ни другого. Моих бойцов все знают, если будет нужно, я ещё в разы больше парней подтяну. А ты здесь никто. А про воров ты вообще порожняк гонишь. Ворам с теми, кто дырочным бизнесом занимается, дела иметь западло. Никто из воров или серьёзных блатных за вас слово не скажет.

— Да ты пацан, похоже, боевичков заморских насмотрелся по видику. Мне, ваша шпана по барабану. За мной серьёзные люди стоят. Ты сам не понимаешь, куда влез. Будет тебе сучоныш кино, — произнося свой монолог, мужик зыркал взглядом по сторонам, как будто чего-то ожидая.

И Петя даже знал, чего именно. Мужик ждал выхода своей ментовской крыши. Рассчитывал, что прикормленные менты явятся вместе с десятком бойцов из Патрульно-постовой службы милиции и повяжут малолетнюю шпану. Петя тоже ждал появления ментов. Но в отличие от мужика, рассчитывал на совсем другой сценарий.

— Да не будет никакого кина дядя, кинщик заболел, — хмыкнул Петя.

Мужик непонимающе уставился на него, а потом на его лице начало проступать торжествующее выражение. Из-за угла забора Хлебокомбината выкатился милицейский «Бобик», освещая окрестности мертвенно-синими всполохами проблесковых маячков, за ним катила неприметная Нива. Мужик, видимо, ожидал, что следом выкатится милицейский Пазик с бойцами ППС, но кроме двух первых машин другого транспорта в поле зрения не наблюдалось.

Торжествующее выражение лица предводителя сутенёров, сменилось на недоумённое. Тем более что машины ехали неторопливо и матюгальники или сирены для устрашения не включали. Ехали как на прогулку. Может, мужик ещё ожидал, что пацаны Пети засуетятся, испугаются, начнут метаться и даже побегут. Но те стояли спокойно и никак особо на приближающихся охранников правопорядка не реагировали. Сутенёр начал понимать, что что-то пошло не по плану.

Луноход медленно прополз мимо противоборствующих сторон, заднее стекло опустилось, и, одетый в форму участковый Николай Каданников, окинул толпу внимательным взглядом. Ничего не сказав, лейтенант поднял стекло и милицейская машина, проехав пару десятков метров остановилась. Из автомобиля никто не выходил, а синий проблесковый маячок продолжал всё так же ритмично мигать.

А вот ползущая следом Нива, встала точно напротив главарей, и в открытое окно машины на них уставился также облачённый в форму капитан Сидорчук.

— Вы, двое. Оба подошли сюда! — рявкнул он.

Петя и Калач, переглянувшись, направились к автомобилю.

— Значит, так, — заявил капитан, когда оба главаря подошли к Ниве. — Я у себя на территории беспредела не допущу. В ресторане у меня должен быть порядок. Место там тихое, культурное. Солидные люди отдыхают, с деньгами. И со связями. Мне лишний геморрой не нужен.