На центральных экранах четко обозначились ее гостиная, ее спальня.

– Господи! – воскликнула она.

Он опять ткнул пальцем в какие-то кнопки на консоли.

Ее мебель, ее ковры с орнаментом, экземпляры газеты "Таймс", разбросанные по полу спальни... Ее книги, горшки с растениями, безделушки...

– Надо привыкнуть... чтобы видеть все в перспективе, – сказал он. – А вот и киска. Привет, Фелис!

Фелис важно шествовала на правом экране вдоль кровати, шурша газетами. Подошла к окну и переместилась на самый верх экрана. Вспрыгнула на подоконник. Разлеглась на солнышке. Подняла заднюю лапку и облизала ее.

Кэй улыбнулась.

– Ах ты, черт! Совсем забыл, – сказал он. – Подождем до трех. А? Сейчас у Руби начнется интереснейший сеанс. Руби Клупейда – эта, с цистерной духов. – Нажал на кнопку перед ней, потом перед собой. – Мадам спиритизмом увлекается. – На левом экране появилась Джорджио в темном восточном кафтане. Поставила стул к круглому столу. – При ней пасется медиум. Обдирает ее как липку. Вот уже несколько месяцев, – сказал он. – Я видел, как он в ванной "штудировал" свои ученые записки. А она, заподозрив кое-что, пригласила эксперта. Договорились, будто тот деловой партнер ее отца. Отец отдал богу душу, а она, стало быть, с ней общается...

– Мебель красивая, – заметила она. – Семнадцатый век, эпоха Джеймса I.

– Фамильные сокровища, – сказал он. – Ее мамуля хочет эту мебель отсудить. Руби забрала их по нахалке, видите ли...

– Все-таки она не гермафродитка.

– Нет, она – нет, – улыбнулся он, настраивая мониторы. – Я тогда удивился, когда ты так подумала. Сначала спросила про Вайду, потом сразу про нее. Так вот Вайда-то как раз...

– Да ты что!

– Двуполая она, – сказал он. – Лечилась гормонами, когда дошло дело до операции – передумала. В течение целого года ведет бой со своим любовником по этому поводу. А вообще никогда не догадаешься, что... Ого! Джей и Лиза... Интересно! – Он нажимал на кнопки. – Фишеры, из 4А... Она трахается с его шефом, а ее сестрица подцепила этого шефа на прошлой неделе. Сейчас разборка достигла апогея.

В гостиной Фишеров – аудиовидеотехника в избытке! На правом экране – привлекательная темноволосая женщина. Поднималась с ней однажды в лифте. Стоит в пижаме и смотрит в окно. Мужчина – тоже в пижаме – крутит ручки у телевизора.

– Какая дивная погода! – сказала Лиза Фишер.

– Иди гуляй! – отозвался Джей Фишер. – Позвони Бену – мне, как ты понимаешь, все равно.

– Господи! – воскликнула Лиза. – Если ты опять хочешь затеять...

На левом экране мужчина с козлиной бородкой, с двенадцатого уселся в гостиной за письменный стол. Комната почти без мебели. Поднял трубку. Звонит кому-то.

– Дэвид Хенинкэмп, – рассказывал Пит, пока Фишеры выясняли отношения. – Экс-священник. Теперь подвизается в рекламе. Небольшое агентство, но процветает. Из-за женщины оставил церковь, а та его бросила.

Они послушали его разговор с клиентом. Объяснял, почему отсылает счет.

Фишеры все дебатировали.

– Какая четкость! А? – сказал он, протягивая конфеты.

Кивнув, взяла несколько.

– "Такай"... – продолжал объяснять он. – Япония! Лучшее, что есть в мире на сегодняшний день.

Поставил миску с конфетами на полочку с часами. Уже 1.07. Взял горсть.