Священника не оказалось на месте. Служка сообщил, что отца Алексия срочно позвали исповедовать одну умирающую старушку, притом не в город, а куда-то на дальний хутор, так что раньше ночи его ждать не стоило.

Не задалось и с подарком. Несколько раз Дмитрий останавливался возле разных лавочек, и были они не так уж плохи, но все было не то. Поначалу он вспоминал сказку про аленький цветочек и посмеивался над самим собой, но когда в конце улицы замаячила церковь, а значит, и "Мамонтова горка" — конец пути, стало уже не так весело.

Пришлось ограничиться покупкой у уличной цветочницы симпатичного красно-оранжевого букетика. Дмитрий, может, выбрал бы другие цветы, но молоденькая девушка заговорщицки подмигнула со словами "Не сомневайтесь, хозяйка любит эти".

Здесь он почувствовал себя крайне неловко и раздосадованно оттого, что буквально каждая собака знала, о какой девушке он думал. В этом не было ничего загадочного — городок маленький, слухи распространяются мгновенно, градоначальницу знают все, и их вместе видела тьма народу, но все равно неприятно.

Отвык он от постороннего внимания, вот что. В былые времена, может, еще поболтал бы с цветочницей и расспросил об Анне, а теперь ограничился коротким вежливым ответом и благодарностью за совет.

После всего этого он вернулся в трактир в значительно худшем настроении, чем уезжал. Милохин выразительно, с насмешкой приподнял брови и собрался что-то сказать, когда Дмитрий подошел к стойке с цветами, но тот его опередил:

— Молчи, Христа ради.

Трактирщик весело фыркнул, но рвущееся с языка замечание удержал при себе. Бросил только:

— Давай в воду поставлю, чтоб не завяли.

"Мамонтова горка" в это время почти пустовала, так что подниматься наверх Дмитрий не стал. Если бы Игнат начал подтрунивать и задавать неуместные вопросы — ушел, но тот проявил понимание и завел безобидный разговор. Так Косоруков и остался коротать время — за неспешной беседой и, в моменты ее затишья, бесплодными попытками придумать решение проблемы с колдуном. Попытался пока про военные годы вызнать, но Игнат только ухмылялся насмешливо и отсылал с вопросами к Анне — она, мол, начальница. Сговорились, что ли…

Набель, как и обещала, пришла вскоре после полудня. Она сегодня утром тоже не удержалась и первым делом отправилась разговаривать с ведьмой, и ей повезло больше, чем Дмитрию, потому что Джию она застала. Узнала немногое, но одним странным открытием отчаянно захотелось поделиться с Косоруковым. Настолько остро, что она насилу удержалась от преждевременного к нему визита. Еще большой вопрос, что ее на самом деле влекло — расследование или желание увидеть охотника.

Но волевым усилием она заставила себя переступить через это желание и заняться делами в управе, рутинные обязанности с нее никто не снимал. Да, перед началом расследования градоначальница предупредила всех, что берет нечто вроде небольшого отпуска, но позволить себе полностью выпасть из служебных дел не могла: некоторые вопросы без нее решить было нельзя. Им и пришлось посвятить утро вместо приятной компании Косорукова — бумажной рутине и отряду стражи из Хинги, который приехал за бандой, оказавшейся весьма известной в окрестностях и попившей у жителей немало крови.

Собираясь после всего этого на встречу, Набель поначалу хотела ехать как обычно: штаны, рубашка, куртка — отличные вещи для прогулки верхом. Но, немного поколебавшись, выбрала другое.

Дмитрий удивился бы и, наверное, даже не поверил, если бы она об этом сказала, но Анна любила платья и красивую одежду. Просто видел он ее до сих пор почти исключительно в выездном варианте, ну не в цветном шифоне же за колдуном по лесам гоняться.

А сегодня она волновалась и даже отчаянно трусила и, чтобы хоть немного отвлечься от этих переживаний и добавить себе уверенности, решила одеться понаряднее.