В третьем или четвертом ящике вдруг увидел: инструмент разложен, что называется, под шнурок, каждый напильник в своем гнезде, каждое сверлышко в пенале и молоток и ножовка на месте; и все деревянные ручки выкрашены ярко-желтой, блестящей краской.

У Грачева заныло сердце. Петя Шимонин был самым тихим, самым забитым и самым неспособным учеником из всей группы. Анатолий Михайлович едва ли не в первый день знакомства понял: из Шимонина слесарь не получится. По тому, как мальчишка брал в руки зубило, по тому, как взмахивал молотком, по тому, как напряженно орудовал напильником, можно было с уверенностью сказать - работа с металлом не его стихия. Но он старался. К тому же Грачев знал: обстановка в семье хуже некуда: мать пьет, отец неродной, чуть не ежедневно в доме скандалы...

И вот теперь Грачев смотрел на трогательные блестящие ручки и будто слышал едва различимый голосок мальчонки:

- Ну хоть это заметь, мастер! Похвали.

Грачев закрыл ящик, быстро закончил осмотр мастерской и сказал дежурному:

- Все в порядке. Свободны. Посмотри, пожалуйста, в раздевалке, если Юсупов не ушел, пусть на минутку вернется.

Юсупов примчался тут же, примчался встревоженный.

Анатолий Михайлович чуть улыбнулся и сказал:

- С работой все в порядке. Не волнуйся. Я вот о чем подумал: а что, если нам разбиться на пары? Один собирает пакеты и сверлит, другой, посильнее, опиливает боковые поверхности, потом первый разбирает пакеты... Как думаешь, пойдет?

- Сильному надо и опиливать и сверлить пакеты, а второму - остальное. Тогда пойдет, - наморщив нос, сказал Юсупов. - А заработок делить так: первому три, второму две доли. Обоим выгодно и справедливо.

- Пожалуй, - будто бы раздумывая, согласился Грачев. - Мне нравится твое предложение. Кого в напарники возьмешь?

Юсупов внимательно поглядел на мастера. Помолчал. В его непутевой голове происходила какая-то скрытая работа мысли - даже морщинки на лбу проступили. Ответил не сразу:

- Кого назначите, Анатолий Михайлович, я согласный.

- Спасибо, Миша. Предложи Шимонину. Надо...

- Хорошо, Анатолий Михайлович, я понимаю.

- Я уверен. Он будет стараться, - сказал Грачев.

- Факт, будет. И все-таки заработает...

- Ну и хорошо. А деньги у тебя есть?

- Два рубля, - с готовностью ответил Юсупов. - А сколько надо? Больше? Достану...

- Домой через Курский едешь?

- Через Курский.

- Там цветы должны продавать, Миша... Купи.

- Чего?

- Цветы купи.

- На кой?

- Матери отвези.

- Не знаете вы моей матери...

- У тебя сегодня праздник, Миша. Заработал хорошо. Отвези.

- А чего сказать?

- Ничего. Отдай просто так.

- Да она смеяться будет, Анатолий Михайлович.

- Не будет. Лично я не видел еще ни одной женщины на свете, которой неприятно было получить в подарок цветы. Поверь мне.

Совещание, как обычно, началось точно в назначенное время, в этом Балыков был строг и никаких, даже пятиминутных задержек не допускал.

Выслушали короткое сообщение заведующего учебной частью об успеваемости в теоретических дисциплинах и плане подготовки к предстоящим экзаменам.

Перешли к следующему вопросу.

Николай Михайлович прочитал заявление одного из родителей. Отец пространно, в весьма приподнятых выражениях высказывал свое неудовольствие молодым мастером, "который в ряде отдельных случаев позволяет себе предъявлять требования, не соответствующие возрасту, общей подготовке, а также моральному состоянию моего сына Борискина Валентина, который при прежнем мастере числился в передовых рядах как по практике, так и в еще большей степени по теории, а теперь скатился значительно вниз.