Реактор заглушен, его пока точно не реанимировать, а вот с резервным питанием странно выходит. Знать бы куда попали, не факт, но возможно это поможет.

— Дашь куртку? — спросил, развернувшись к притихшей девушке.

— Я поставила щит, поставила… — глядя на меня полными ужаса глазами, едва слышно бормотала та.

На самом деле атаку такой мощности даже полноценные щиты редко выдерживают, а уж то что смогла «наваять» Лера, вообще не аргумент. Вот если бы я успел среагировать, тогда у нас был бы какой-то шанс. Но слишком занятый «Волкодавом», атаку я проворонил, и кроме самого себя, винить в этом некого.

— Всё нормально, я видел, не грузись, тут бы и трое щитовиков не справились. Ты лучше куртку мне дай, на воздух выйти надо.

Не знаю как подействовали мои слова, но куртку я получил, и намотав её на голову, вышел на мороз. Вообще, в теории, можно создать вокруг себя некий кокон, который будет защищать от внешних природных воздействий. Но теория теорией, а на практике эта штука не особо работает. От дождика, или палящего солнца, ещё как-то прокатит, но с морозом так не выходит.

Вниз спускаться не стал, масштаб бедствий отлично осознавался и с мостика. Удар пришёлся в левую часть груди робота, расплавил броню, как минимум добрался до внешнего контура системы охлаждения, и судя по обильным потекам подгоревшего масла, в очередной раз повредил гидравлику. Теперь даже если реактор запустится — во что я с трудом верил, воевать «Пересвет» сможет лишь до первого сделанного выстрела.

Выстрелит, перегреется, и снова в отруб. И это если не взорвётся.

А вот с причиной отказа переключения на аварийное питание, я кажется разобрался, во всяком случае появилась идея как эту проблему обойти.

Глянул ещё раз, убеждаясь в своей теории, и в кабину, радуясь что снова оказался в тепле.

Идея оказалась удачной, пару минут «поколдовал» над пультом, и вуаля, загорелась аварийная подсветка и, что самое главное, пусть только и на приём, но всё же заработала рация.

Настройка автоматическая, руками не поправишь, хрипит-скрипит, да и не факт что вручную получилось бы лучше, — кабель расплавился, от самой антенны мало что осталось, но суть разобрать удалось, — ящеры отступали.

Пощёлкал вызовом — не работает. А на канале обсуждают куда я делся, и почему не выхожу на связь.

Проходит еще минут пять бесплодных попыток починить передачу, и на единственном «живом» экране появляется массивная туша «Бешеного кота».

На мостик выскакиваю уже без Лериной куртки, кричу ей чтобы ничего не трогала, и заранее посинев от холода, буквально скатываюсь с мостика вниз.

Кот тоже побит; броня кое-где поплавилась, есть попадание в ракетную установку на левом плече, возле кабины чёткий след от лазера, на ноге потеки масла, но на фоне «Пересвета», машина Виталика выглядит просто отлично.

Зажимая ладонями уши, и скользя на подтаявшем и тут же замерзшем снегу, бегу дальше, поднимаюсь по лесенке — робот стоит не шевелясь, и через мгновение буквально «падаю» в кабину.

Вроде всего ничего на холоде был, но прежде чем могу хоть что-то сказать, сначала «оттаиваю».

То что ящеры отошли и так знаю, слышал, поэтому сразу перехожу к потерям.

— Докладывай! — говорю, справившись с замерзшей челюстью.

— На ходу девять машин, плюс твоя. Шестеро подбиты, четыре уничтожены.

Математика наука точная, и цифры говорят сами за себя.

— У оранжевых сгорел «Буян» старшего Говорухина, сам он обгорел сильно, «Снайпер» Эдика побит хорошенько, но на ходу, «Волчек» лишился ноги, у пилота контузия, говорить не может, трясется и плачет.