И буквально за три года все рушится. В прах. Наместники объявляют себя владетельными герцогами, Антрония пытается округлить владения, покушаясь на заморские территории, Хорверк закрывает свои ворота.

Задание на дом: понять, что случилось. Не просто объяснить – понять, почувствовать, почему все произошло именно так.

И по всему выходило, что Арталан всего лишь оказался не на своем месте. Попробовали бы наместники бунтовать при Немере Первом, кровью бы умылись. Рискни Антрония даже не напасть – лишь пригрозить нападением при Гессоне Рыжем, императорские легионы сровняли бы Маркус с землей.

Арталан же так не мог. Он пытался договориться, воззвать к разуму, обрисовать последствия. И кончил свои дни в темнице.

Кажется, я стал постепенно понимать, на какие мысли Чинтах старается меня натолкнуть. Неужели и она тоже?..

Нет, быть того не может! Чинтах в заговоре? Звучит так же по-дурацки, как «Фиона – убийца короля». Да и не стала бы она тащить меня в тот же «Лопоухий гепард», где вот-вот соберутся…

– Помню, конечно, – успокоил я Чинтах, стараясь обратить все в шутку. – Про что еще болтать с прекрасной девушкой, как не про политику давно почивших императоров. И себя показать можно, и у нее опять же повод будет восхититься твоим умом и проницательностью.

– Мэтт, я серьезно! – нахмурилась Чинтах. – Мы же тогда вместе решили, что если бы на троне сидел Немер Первый, все было бы по-другому. Ну не мог двор не видеть опасности! Не мог не знать, что наместники зашевелились, начали сговариваться друг с другом и с главными жреческими Орденами. Тут бы и отменить эдикты Карента Второго, перетасовать быстренько наместников, ввести в провинции дополнительные легионы, верные короне, а не этим князькам… Арталан же больше увлекался живописью, чем управлением страной, а канцлер быстро понял, куда ветер дует, и переметнулся на сторону самозваного герцога Этренского.

– Что не помешало ему сложить голову на плахе после Ночи Невинноубиенных, – напомнил я.

– Не о нем речь, – не смутилась Чинтах. – Я уже тогда подумала: почему мы столь ясно видим ошибки прошлого и совершенно не замечаем ошибок настоящего?

– И какие же ошибки Вьорка ты углядела?

Я постарался произнести это как можно более равнодушно: если Чинтах действительно надеется перетянуть меня на сторону заговорщиков, сейчас самое время.

– Как и у Арталана: не ошибки – ошибочки, – оживилась Чинтах. – Крошечные такие, но постепенно нарастающие, как горный обвал, способный похоронить под собой любой выход на поверхность. Сам посуди: вот возникла из ниоткуда эта проклятая гвизарма. В Хорверке полно человечьих магов, сотни первопроходцев. Явная ведь опасность: неясная, непонятная. И что делает Труба: бросает в пасть этому неведомому горстку гномов! Отмахивается от него!

– То есть ты бы отправила туда армию? – усмехнулся я. – С трубами и барабанами? Чтобы окончательно распугать всех, кто таится в заброшенных туннелях?

– Ах так, да? Тогда позволь напомнить тебе про битву при Жай-ли!

Вот такая Чинтах мне определенно нравится! Умненькая, собранная, глаза горят – настоящая дочь главы клана Кипящего Озера.

Битву при Жай-ли я тоже помнил. Было это при короле Адвире – одном из лучших наших полководцев. Нападение он готовил заранее, войска собирались и тренировались вдали от Врат – и лишь потом лавина за несколько дней выплеснулась на поверхность и дальше уже шла, сметая все на своем пути.

Первый удар был направлен на восток – и люди всего за месяц оказались отброшены далеко от Хорверка.