Впрочем, с призванием у Прада все было в порядке. Жена его и раньше славилась своим грибным студнем, а после того как Прад вернулся из Иратака (есть такой городок неподалеку от ольтанской столицы, ежели кто не знает) с рецептом оленины под соусом бешамель, в «Лопоухом гепарде» стало не протолкнуться…

Спал плохо, беспокойно. Хорошо, хоть на этот раз обошлось без кошмаров про запертую в клетке Чинтах.

Наутро я отправился в «Лопоухий гепард». Никаких приготовлений к собранию заговорщиков я не заметил. Прад, конечно, молодец – идея превратить таверну в кусочек Ольтании просто великолепна! Своды он стилизовал под трапезную в каком-нибудь замке, на стенах красовались «охотничьи трофеи», а привычные для нас бочки с элем отлично вписались в интерьер, отчего «Гепард» сразу стал напоминать уютные монастырские подвалы. Огромный камин украшала скалящаяся морда гепарда – и где он только ее раздобыл? Вернее, я так думаю, что это гепард, а на самом деле – кто его знает. Но в итоге получилось очень славно и необычно.

Чинтах весело щебетала, поглощая тарталетки с грушевым повидлом, которое Праду бочками доставляли из Тильяса вместе с пресловутыми оленями и множеством других ольтанских вкусностей, казавшихся Фионе примитивными, а нам – весьма изысканными. Однако о самой Фионе речи, к счастью, не заходило – и то хорошо.

– Тебе не кажется, что нам уже пора что-то делать? – беззаботно проворковала Чинтах в ожидании вишневого шербета. Отличная, кстати, штука, когда стоишь у горна…

– Нам? – на всякий случай уточнил я.

Кто знает, что на уме у этих женщин: может, она о народе Хорверка, а может, о наших с ней отношениях.

– Ну да, – кивнула гномиха. – Какие-то гады вертят нами как хотят – то короля чуть не погубили, то королеву едва не зарезали. А мы? Сидим и ждем, что еще взбредет им в голову?

Эх, рассказать бы про Лимбита и про все наше расследование! Но нельзя: никакой, конечно, Чинтах не враг, но вдруг кому сболтнет – что потом делать?

Пришлось неопределенно помычать в ответ.

– Смотри-смотри, тебе ведь и сказать-то нечего! – Чинтах потянулась щелкнуть меня по носу, но тут же смутилась и неуклюже отдернула руку назад.

Хуже нет этого дурацкого словечка «бывший». Все позади, ничего впереди.

Повисло неловкое молчание.

– Да есть что сказать, – насупился я. – А толку. Вот поймаем кого-нибудь… А так – чего щеки надувать.

– Поймаете, как же, – фыркнула Чинтах. – Мэтт, ну неужели даже ты не понимаешь, что наш дорогой и ненаглядный Хорверк огромен и замшел, как валун над обрывом. Это все равно как жилу искать – один сарг, другой, ты и сам уже чувствуешь, что ничего-то здесь нет, а все долбишь, долбишь – только бы не признать своего поражения! И что, по-твоему, следует сделать с таким рудознатцем?

– Руки оторвать, – буркнул я. – И отправить беднягу в Храм Дара. Только при чем здесь, интересно, жила? Намекаешь, что Вьорк не на своем месте сидит?

– На своем, конечно, – отступила Чинтах. – Что Вьорк, что батюшка, что Хийнм – чудесные стариканы, и я их люблю уж никак не меньше твоего. Это Хорверк уже не тот. Считай, что они выросли в другой стране – и этой страны нынче нет.

Как мы все-таки с ней похожи! Я ведь совсем недавно думал о том же самом, только никак не мог придумать, что с этим делать. А вот Чинтах явно к чему-то клонит…

– И что теперь? Отправить их на покой? И сделать нас с тобой королем и королевой?

Щека у Чинтах дернулась, и только тогда я сообразил, что задел ее не меньше, чем Фиону.