– Ну что, пойдем-ка мы переоденемся. – Тиро с неодобрением оглядел свои светло-зеленые штаны, превратившиеся в грязно-серые. – А то мы тут со Стради всю пыль на себя собрали. Мэтт, развлечешь пока королеву? Если она еще что-нибудь затеет – ни за что не соглашайся. Она дала слово, что раньше следующего месяца точно не заставит нас шкафы тягать да полки перевешивать.

Мэтт тем временем задумчиво рассматривал безделушки и цветочные горшки на полках.

– Слушай, а вот этой шкатулки я раньше что-то не видел.

– Видел-видел, просто внимания не обращал. А что, нравится?

– Симпатичная. – Мэтт пригляделся. – Ахорское дерево?

– Ну надо же! Откуда ты знаешь?

– Запах узнал. У Чинтах была похожая.

Опять эта Чинтах, подумала я с печалью.

А запах ему точно нравился: Мэтт с удовольствием понюхал шкатулочку и даже глаза прикрыл. Воспоминание о бывшей подружке?

– Как тебе? – Сняв с полочки, я поставила шкатулку на стол и достала из нее вар-рахибский платок. Развернула во всю ширину, и сказочные птицы будто поплыли по воздуху, танцуя в неверном свете светильников. Мэтт восхищенно выдохнул:

– Красотища! Откуда это у тебя? С собой привезла? – Он с удовольствием перебирал мягкую ткань. – А прочная какая! У нас таких не ткут, – добавил он со знанием дела.

– Конечно, не ткут!

Я сняла с мизинца свое любимое колечко с розочкой и пропустила сквозь него все полотнище платка.

– Видишь? Так делают только в Вар-Рахибе! А подарили мне его гномы, которые недавно вернулись в Хорверк, – помнишь, я тебе рассказывала?

– Ага… – Мэтт накинул платок мне на плечи. – Слушай, как же тебе хорошо! – Он легонько развернул меня лицом к зеркалу.

Из зеркала на меня смотрела худая бледная барышня Розовая парча, просвечивающая сквозь небывалые узоры платка, только подчеркивала эту бледность. Отчего это я решила, что розовый мне идет?..

А рядом стоял высокий статный гном с каштановыми локонами, мягко спускавшимися ему на плечи. Серебряный обруч, плотно охватывающий лоб, украшен мелкими изумрудами, подчеркивающими зелень чуть прищуренных глаз. Простой коричневый камзол, широкий ремень, слегка потемневшие от старости ножны с мечом… Ничего лишнего. Рядом с каким-нибудь расфуфыренным придворным Нельда Мэтт, несмотря на изумруды, показался бы бедняком.

Внезапно я поняла, почему так внимательно всматриваюсь в зеркало. Мы вместе выглядели как семейный портрет.

Чувствуя, как предательский румянец заливает щеки, я поспешила отвернуться.

– А ко мне лашши приходила! – похвасталась я. – Вот прямо здесь сидела! – Я отвернулась от зеркала, надеясь, что Мэтт ничего не заметил.

– Шутишь? – улыбнулся он.

– И не думаю! Мы с ней болтали, она даже сказала, что ее зовут…

– Тсс! – Щит приложил палец к губам. – Никогда не говори этого посторонним. Она может обидеться!

– Ты же не посторонний! – надулась я.

– Для нее – посторонний. И ты знаешь, что тебе повезло, если у тебя самочка? – Мне показалось, что Щит поглядел на меня с некоторым уважением. – Говорят, они смышленей и общительней.

– Говорят? А ты что, сам лашши никогда не видел?

– Видеть-то видел. Даже болтал не так давно – правда, у Крадира. У меня-то нет своего дома. Вот и лашши в нем нет.

Мэтт произнес это без тени грусти – просто как факт.