Я плохо помнил, как и откуда меня тащили по причине сильной избитости. И сейчас у меня было два варианта куда направиться. Направо или налево. Посчитав, что мое дело однозначно правое, я выбрал направление. Минув несколько запертых камер, я уперся в тупик и выбора, куда податься, у меня не осталось.

Чем дальше я продвигался по коридору, тем отчетливее слышал человеческие голоса. Кто-то беседовал громко и непринужденно. Скрываться в коротком коридоре было глупостью, рано или поздно сюда кто-нибудь заглянет. И будет трудно объяснить, зачем я тут прячусь.

Коридор заканчивался открытым дверным проемом. Оттуда пробивался яркий свет. И голоса доносились тоже из-за него. Я надвинул шлем себе на нос, поправил дубинку на поясе. Вдохнул поглубже и вошел.

Из-за шлема мой обзор был сильно ограничен. Я видел лишь край стола и два сидевших за ним силуэта. Хорошо еще я практически с порога заметил и вторую дверь, ведущую из сторожки. К ней я и направился, четким уверенным шагом.

— Роп, как думаешь, этого мятежника четвертуют или повесят?

По паузе в разговоре охранников я догадался, что этот вопрос предназначался мне. Отвечать я не собирался, если они меня по фигуре с одним из сослуживцев спутали, то по голосу меня бы тут же узнали. Продолжая идти к двери, я неопределенно махнул рукой, мол расценивайте, как хотите.

— Роп, не так быстро — вы ставки делаем. Ты — участвуешь! — голос продолжил настаивать.

Я краем глаза увидел, что стражник встал из-за стола и направился ко мне. Я помотал головой, типа не собираюсь я ни в каких пари участвовать. И вообще у меня служба. Я даже ключами для убедительности потряс. Но для стражников этого оказалось мало.

— Роп? — со своего места поднялся и второй стражник.

Бежать было бессмысленным. Они бы начали орать, подняв тревогу по всей тюрьме и тогда бы меня однозначно схватили или убили бы при попытке к побегу. Проблему с двумя не в меру болтливыми бойцами надо было здесь и сейчас! Но неприятность была в том, что их двое. Один почти меня догнал, а второй стоял возле стола. Пока я буду разбираться с первым, второй точно тревогу поднимет.

Я начал разворачиваться, одновременно доставая дубинку и размышляя, как бы мне сразу достать обоих.

— Круль! — вдруг завопил тот, что стоял возле стола, — круль на стол забрался!

— Совсем хвостатые обнаглели! — второй развернулся к столу.

На мое счастье, шлем натирал ему лысину, поэтому стражник оставил его лежать на скамье. Я развернулся, сделал шаг и с размаха врезал по сияющей залысине на затылке. Стражник без единого звука осел на пол. Выражение лица у него было блаженным, как будто он выиграл пари у всего замка разом и положил себе в карман кучу солов.

У его напарника наоборот рожу перекосила ненависть. Она оторвал взгляд от сидящего на столе крысеныша.

— Ты не Роп! — сделал он очевидный вывод.

— Неа, — не стал больше прикидываться я.

Подцепив носком стоявший на полу табурет, я подкинул его в воздух. Поймав табуретку, я тут же отправил ее в новый полет. Вложился я нехило, ударившись в голову стражника, он разлетелся на куски. Охранник зашатался, его повело в сторону, как сильно пьяного.

— Не Роп… не Роп… Не Роп, — повторял он, пытаясь осознать произошедшее.

— Меня зовут Георгий, — как вежливый и воспитанный человек, я представился прежде чем вырубить и его.

На столе сидел и смотрел на меня черными глазами-бусинками Крыс. Он вдруг с чего-то решил стать моим серым ангелом хранителем.

— Спасибо, ты вовремя, — поблагодарил я крысеныша.

И опять мне показалось, что крысенок кивнул мне в ответ. Потом он зажал в зубах кусок сыра и скатился со стола. В сторожке имелась еще одна еле заметная норка. Крыс полез в нее, но кусок он выбрал слишком большой — сыр застрял.