— Можно, — пьяно мотнул головой Кивар, — только зачем спешить? Куда он денется?

Доллен рассмеялся и утер слезы с глаз.

— Он мне дочь предлагал! Замуж! Любую, на выбор! Представляешь?

— Хитрая скотина, — оценил я коварство Калона, — захомутать надежно хотел!

— Какие вы… — Астрис пыталась подобрать слова, но по пьяной лавочке получалось у нее не очень, — грубые мужланы… нашли над чем зубоскалить. Девушка, выходящая замуж… она же ранимая открытая душа…

— Ты дочек кваллена не видела. Они как хашши, только маленькие!

— Да уж, там настоящие хищницы! — поддержал меня Кивар, — так выпьем же за мужскую свободу…

— Не-не-не, давай уж брат выпьем вообще за свободу! В самом широком понимании этого слова! — я встал и поднял стакан.

— Дожил, с виланами пью за свободу, — произнес Кивар, однако со мной чокнулся.

Дальнейший вечер я помню плохо. Объяснять учение Маркса после пяти кувшинов крепленного вина было тяжело, но я старался. Правда было совершенно непонятно, понял ли Кивар хоть что-то из моей лекции. Но он делал умное лицо и кивал. Невпопад, но очень энергично.

Обычно я не сильно увлекался крепкими напитками по причине того, что организм мне обычно мстил на чересчур обильные возлияния тяжелым похмельем. Однако вчера явно перебрал. Может я и в сказочной стране очутился, но волшебство распространялось не на все детали быта. Я ощущал себя так, будто кто-то мне тупой гвоздь в череп забивал. Попробовав открыть глаза, я застонал. Ибо по зрачкам как бритвой резануло светом.

— Господи, да что ж так плохо так, — простонал я, еле разлепив губы.

— И не говори, я мечтаю о смерти, — раздался где-то рядом знакомый голос. Близко. Слишком близко.

Титаническим усилием я все-таки открыл глаза. И узрел потолок. С лепниной. Опустив взгляд, я увидел чью-то голову, лежащую на моей груди.

— Ты… ты кто⁈

— А ты как думаешь? — голос оставался знакомым, но спирт уничтожил способность моего мозга здраво рассуждать. Только неимоверным усилием я смог осознать, что на груди моей возлежит Астрис. И не просто возлежит — девушка спала, крепко меня обняв. Точнее она уже проснулась. И убирать голову с моей груди не торопилась.

— Астрис? — на всякий случай уточнил я. Вчера к банкету присоединились селянки-хохотушки. И одна из них упорно строила мне глазки. Да что греха таить — после рассказа Кивара, что я великий и ужасный охотник на гриммаров, все три виланки начали облизываться. И не на шашлык!

— Ну а кто еще⁈ — раздраженно ответила девушка.

Я не стал перечислять ей все возможные варианты, тем более что имен виланок я не вспомнил бы и под пытками. Хотя эти самые пытки происходили прямо в этот конкретный момент.

— А зачем нас вместе положили?

— А зачем ты сказал, что я твоя невеста? Слушай, я пить хочу. Прогуляйся за водой, а?

Я осмотрел комнату, в которой проснулся.

— Гляди — бадья, — деревяной ванне я обрадовался, как ребенок. И еще раз мысленно поблагодарив радушного Кивара.

— Ты мне предлагаешь из этой лохани пить? Я тебе что — скотина? — Астрис негодовала тихо. Я бы даже сказал, что еле слышно. Слова ей давались с таким усилием, что мне ее стало жалко.

— Погоди-ка, — я переложил Астрис на подушку, завернулся в одеяло и встал. Мир закачался, земля под ногами ходила ходуном, — стоять! Не падать!

Уговорив себя удержаться на ногах, я дошел до столика, налил в стакан воды из графина. И с помощью титанических усилий я смог вернуться к кровати. Руки тряслись и у меня, и у Астрис, поэтому передача стакана прошла в непростых условиях.