Внезапно ему пришла в голову мысль. Его глаза слегка округлились.

— А если подумать… Когда в последний раз римский император женился на персидской девушке благородного происхождения?

Велисарий рассмеялся.

— Никогда. Этого не было никогда, Маврикий. Персы считают нас, римских дворняжек, недостойными их крови.

— Именно так я и думал, — задумчиво сказал Маврикий. — Боже, да армия будет писать от счастья. Ты знаешь, они уже считают Фотия своим. А если он еще и женится на дочери персидского шахрадара…

Хилиарх замолчал и внимательно посмотрел на сидящего внизу Баресманаса.

— А он знает об этом, как ты думаешь? Мы же в конце концов говорим об его дочери. Может, ему придется не по душе эта идея.

Велисарий рассмеялся и похлопал хилиарха по плечу.

— Если только я не сильно ошибаюсь, Маврикий, то идея принадлежит Баресманасу.

Словно получив какой-то сигнал, Баресманас выбрал именно этот момент, чтобы повернуть голову и взглянуть на двух римлян, стоявших на самом верху каменной груды. Мгновение они с Велисарием смотрели друг на друга. Затем Баресманас спрыгнул с валуна. Несмотря на то что страшная рана плеча до сих пор сильно беспокоила его, он был достаточно подвижным для человека средних лет. Он стал подниматься наверх.

Только добравшись до вершины, Баресманас тут же спросил Велисария:

— Ну и что ты думаешь по этому поводу?

На мгновение римский полководец удивился. Как Баресманас мог услышать?..

Затем, поняв, что шахрадар спрашивает о военном положении, Велисарий скорчил гримасу.

— Нам определенно не удастся удивить их еще одной атакой по флангу. Это точно.

Баресманас кивнул. Ни он, ни Велисарий на самом деле и не думали, что такой вариант окажется возможен. После разгрома под Анатой малва снова не повторят ту же ошибку, не будут слишком самоуверенны. Приближающаяся к ним с юго-востока армия была гораздо больше силы, с которой они столкнулись в охотничьих угодьях. Тем не менее командующий этой огромной силы малва держал большое количество бойцов по флангам. Причем фланги довольно сильно растянулись и там находились лучшие войска. Слева в пустыне командующий малва поставил арабов на верблюдах. Справа, на плодородных землях на другой стороне почти высохшего Евфрата, использовал кушанскую кавалерию. Четыре тысячи человек, судя по донесениям разведчиков Куруша. Они поддерживали идеальный порядок, а их фланги оберегали их собственные разведчики.

На этот раз не удастся удивить малва никакими хитрыми маневрами со скрытыми войсками. Только не в этот раз.

— В таком случае нам придется полагаться на твой главный план, — сказал шахрадар и вздохнул. — Потери будут высокими.

Велисарий сжал челюсти.

— Да, будут. Но я не вижу другого выбора.

Баресманас повернул голову и уставился на запад. На другой стороне реки располагался огромный лагерь, где обустроились Ормузд вместе с двадцатью тысячами копьеносцев и лучников. Они прибыли неделю назад. Даже на таком расстоянии Баресманас видел шатер Ормузда, который возвышался над менее изысканными шатрами его солдат.

— Если он не…

— Он — да, — уверенно сказал Велисарий. И хитро улыбнулся. Широко улыбнулся. — Ормузд поставил свой лагерь там — вместо того чтобы дальше вниз по реке.

Баресманас кивнул и нахмурился.

— Свинья, — проворчал он. — Вверх по дамбе, где он поставил лагерь, не перебраться через Евфрат достаточно быстро, чтобы прийти тебе на помощь, если она тебе потребуется. Ему следовало встать лагерем в нескольких милях вниз по реке, где практически сухое русло.